Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

— Тогда я п-подумала, что все дело в п-происхождении госпожи Лидии, — произнесла девушка. — Ведь она человек. Но было еще кое-что. Все мы его едим, так?
— Да. Моя сестра его просто обожает, — сказал Зефир, вспоминая, какая Пастила сластена.
— Но едим мы т-тот мармелад, который с-собираем с желейных деревьев.
— И?..
— Ну… В-вдруг дело не в госпоже Лидии, а в самом м-мармеладе? — предположила Лайм. — Вы ведь нашли его в пчелином г-гнезде, а не сняли с д-деревьев. И-и там же в гнезде в-встретили настоящего ф-фата. А они, е-если верить с-сказкам, настоящие в-волшебники.
Цитронийка перевела дыхание. Говорить с кем-то, да еще и не с кем-то из своих подопечных для нее было настоящим испытанием.
— Да, ты права, — согласился с ней Зефир. — Говорят, что изначально, до прихода парфийцев на континент, фата уже здесь жили. Их время исчислялось по-другому, их внешность отличалась от нашей. А то, с каким трепетом и уважением к ним относились наши предки? Они вполне могли обладать какой-нибудь силой.
— Значит, фата посыпали на мармелад волшебным порошком, он им пропитался, я его съела, и теперь мои глаза видят то, чего я видеть недолжна. Хорошо. А при чем здесь турнир?
— Ах!.. Э-это!..
Зная о том, что этапы нынешнего турнира повторяли этапы прошлого, пусть и с незначительными изменениями, Лайм решила найти информацию о поисках мармелада предыдущими участниками. Оказалось, что Великий правитель Цитрон, пусть и был молчаливым, но очень любил писать. Особенно нравилось ему описывать жизни окружавших его друзей.
В одном из сохранившихся мемуаров покровитель семьи Кислых нашла запись о том, как во время турнира Цитрон и его друзья, решившие вырвать жизни народа из-под гнета Великого Парфе, случайно обнаружили вход в пчелиное гнездо. Но не это заинтересовало будущих правителей, а то, что в гнезде этом, вместе с пчелами, жило несколько фата, считавшихся на тот момент уже исчезнувшими из этого мира.
— Это правда. Та фата, которую встретила я, говорила о Великих правителях, — сказала Лида, подтверждая написанное в мемуарах.
— Вы говорили с фата, г-госпожа Лидия?
— Немного. Она сказала, что Марципан был самовлюбленным и надменным. Ирга была смелой. Цитрон — молчаливым, а Макадамия тихоней. И… Она о ком-то еще говорила, — девушка напрягла память, пытаясь вспомнить еще одно имя, услышанное ею от фата. — Не помню. Но кто-то еще точно среди них был.
— Это сейчас не важно, — произнес Зефир, а после обратился к Лайм: — Получается, что ты нашла в его мемуарах записи и о третьем этапе?
— Именно так, но их немного, — Лайм поджала губы. — М-многие страницы не сохранились, а те, что удалось спасти от в-времени и восстановить, содержат для вас незначительную информацию, н-но я все же решила рассказать вам о ней.
Все исторические источники сладкого мира умалчивали о том, что именно произошло на третьем этапе турнира. Выиграв его, победители могли получить от правителя Парфе земли и титулы, что многих изначально и привлекло.
— В-великий Цитрон описал происходящее в финале как-то, о чем бы он никогда не хотел вспоминать, а т-тем более с кем-то это обсуждать. Все победители турнира с-сошлись с ним в этом мнении, и никогда более они не поднимали д-данную тему. И в-все же кое-что он написал.
Великий Цитрон описал события, предшествующие непосредственно началу испытания. Он помнил, как шел по зеленому лабиринту, окутанному сладким, дурманящим туманом. В нем он видел других участников и самого себя, бесцельно блуждающих по садовым коридорам. Но потом в какой-то момент появился голос, задававший ему вопросы, отвечать на которые Цитрон не хотел. Они смущали его и заставляли чувствовать вину перед друзьями.
— В-великий Цитрон писал, что лишь честно ответив на все в-вопросы, он смог покинуть лабиринт. Его же покинули и другие б-будущие Великие правители, и все остальные участники.
— Если подобное произойдет и в этот раз, то… Лида, отвечай на вопросы честно, — предупредил ее Зефир.
— Без тебя знаю. Лайм, было ли что-то в тех мемуарах еще?
— Нет. Великий Цитрон лишь упомянул, что выбравшись из лабиринта, многие участники изменились. И изменились так, что он бы предпочел сдаться еще в самом начале, если бы знал, что до такого дойдет.
— До чего «такого»?
Лайм покачала головой, не зная ответа на этот вопрос. Данная запись была последней, касающейся турнира. Больше Великий Цитрон о нем никогда не вспоминал.
— Кстати, я кое-что узнала недавно, — сказала Лида. — О том, что третий этап не пройдут те, кто слаб сердцем. И что проигрыш в нем означает смерть.
— Это возможно, если вспомнить, что на прошлом турнире выжили лишь четверо, — произнес Федя. — Так ведь? До конца дошли двенадцать, но к Парфе вернулись лишь четверо — Великие правители.
— Так и было. Они рассказали о том, что остальные погибли, но как именно нигде не упоминается, — шваркнув по столешнице подошвой, выдохнул Зефир. — Ты пришла за тем, что бы рассказать о воспоминаниях Великого Цитрона?
— Д-да. И ч-чтобы предупредить вас о т-том, что третий этап может изменить вас, — произнесла цитронийка.
— Там должно было произойти что-то ужасное, раз никто из победителей никогда об этом не говорил, и вспоминать не хотел, — подытожил их разговор Федя. — Вы все еще хотите участвовать? Может, стоит бросить эту затею?
Лида хмыкнула, усмехнувшись очередному предложению отказаться от турнира.
— Знал бы ты, сколько раз за последние дни я это слышала, — поднимаясь с дивана, сказала она. — Спасибо, Лайм, что потратила свое время на поиски информации об этом и за то, что пришла сюда. Но я буду участвовать. И обязательно выиграю.
— Ты так самоуверенна, что даже не верится, — произнес юноша, поднимаясь следом за девушкой и перемещая своего покровителя обратно в сумку. — В любом случае, все, что от нас требовалось, мы сделали.
— Спасибо.
Спускаясь обратно в кофейню, Лида вызвалась немного проводить Кислого и Лайм до ближайшей остановки, но брат Феклы отказался, говоря о том, что вызовет такси.
— И не говори ей о том, что я здесь был, — попросил юноша напоследок.
— Хорошо, — кивнула Воздушная и вспомнила, что хотела бы спросить его еще об одной вещи.
Пусть это будет некрасиво, но в отличие от сестры он точно хорошо обращается с Лайм. Почему же тогда не защищает своего покровителя?
Только Лида хотела у него это спросить, как дорогу в зал им преградили отец девушки и Горький, собиравшиеся подниматься наверх.
— А ты почему здесь? — задала она вопрос Максиму.
Разве он не должен еще подрабатывать в магазине?
— Четыре Кондитера в одном месте. Еще и с двумя покровителями, — произнес Василий, кивнув цитронийке, сидевшей в сумке у Кислого, и Зефиру, спускавшемуся следом за подопечной. — Нечасто такое увидишь за пределами дворца.
— Д-да… Так все же?.. Почему?..
— Максим согласился подрабатывать у нас эти два месяца. Здорово, правда?
От этой новости Лида никакой радости не испытала. Скорее она ее испугала и заставила нервничать. А вот подопечный Трюфеля так и остался невозмутимо стоять рядом с ее отцом, переводя взгляд с нее на Федю и обратно.
Опять чем-то недоволен, подумала Воздушная, а Зефир, спрыгнув вниз на несколько ступенек, высказал все, что думал о будущем соседстве с Горьким, который будет подолгу находиться на его кухне и рядом с его дверью.
— Я тебя отсюда выживу, — попытался угрожать марципанец, смотря на юношу снизу вверх.
— Писклявый голос, — напомнил ему Максим, пропуская Лиду и Федю в зал.
Да что я опять сделала?! Не смотри на меня так, мысленно возмутилась девушка, провожая своего гостя до выхода из кофейни.
Комментарий к Глава 12. Предупреждающее сердце кондитера.
А предыдущую главу просмотрели 109 раз.
========== Глава 13. Общительное сердце кондитера. ==========
Лида все же смогла навязать Феде свою компанию. Они вдвоем стояли у кофейни девушки, ожидая заказанное юношей такси. Прошло уже несколько минут, как они оказались на улице, а Воздушная все не решалась перевести разговор на интересующую ее тему.