Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

Кто там хотел романтики? Ее тут чуть-чуть, практически нет, но теперь мы знаем, что Фекла и Максим не строили козней против Лиды в перерыве второго тура конкурса. Фекла просто, по доброте душевной, решила рассказать Максиму о том, что он нравится Лиде=* Всего лишь.
А у Кондитера красивая цифра в 55 лайков=) Большое спасибо всем, кто следит за развитием этой сладкой истории)
========== Глава 12. Предупреждающее сердце кондитера. ==========
До кофейни Лиде оставалось пройти совсем немного, когда запыхавшийся от бега Максим догнал ее и попросил уделить ему время. Зефир в рюкзаке девушки что-то недовольно пробурчал, но ни сама Воздушная, ни Горький его не услышали.
— Откажись от участия в турнире, — выпалил юноша, когда они дошли до автобусной остановки, с которой Максим должен был уехать в сторону приюта.
— С какой это стати?! — возмутился марципанец, не боясь показаться перед другим Кондитером.
Остановкой этой редко кто пользовался, так как единственный автобус, шедший мимо нее по своему маршруту, ехал в сторону выезда из города, а там жилых домов практически не было.
А значит, практически не было и тех, кому нужно было на нем куда-то добираться.
— Я не могу, — произнесла Лида, покачав головой.
— Еще как можешь. Тебе ведь не нужен титул правителя? Не нужен, — задал вопрос юноша и сам же на него ответил. — Знаешь, как раздражают те, кто занимает чужое место, совершенно этим местом не интересуясь?
— Представляю. Но я все равно не откажусь от участия в третьем этапе, — продолжала настаивать на своем Воздушная. — Фисташка и Фундук, скорее всего, откажутся от него. Они и так помогали только потому, что король Миндаль — брат их королевы. А если так случится, то единственные, кто останется — мы и парфийцы. Если еще и я с Зефиром откажемся от участия, то…
— То что? — нетерпеливо спросил юноша. — Останусь только я и Сорбе. Пломбир не в счет. Он, как и ваши макадамийцы, лишь физическая поддержка.
— Вот именно. Но я не это хотела сказать. Если еще и мы уйдем, то не будет никого, кто бы остался на стороне королевской семьи. К тому же, мы почти нашли принца Безе. Разве ты ему не друг? Почему же хочешь навредить его семье?
— Никому я не врежу и не собираюсь вредить.
— Ты собираешься занять место короля.
— Нет, не собирается, — влез в разговор Зефир. — Пастила все выпытала у Трюфеля. Как я и предполагал, это оказалось не сложно.
— Так и знал, что разболтает, — раздраженно выдохнул Максим, прислоняясь затылком к стеклянной стенке остановки. — Никакой силы воли перед ее обаянием.
— Я…не понимаю.
Когда был объявлен турнир, королева Ваниль, все же хорошо относившаяся к Горькому, попросила его об одолжении, которое заключалась не только в поисках ее сына, но и в добыче информации о том, где он мог находиться.
Так как подозрение в похищении пало на прибывшую из Парфе свиту, юноше оставалось только втереться в доверие к Сорбе и Пломбиру, которые к тому моменту уже объявили о своем намерение участвовать в турнире.
А для того, чтобы стоять с ними на одном уровне, требовалось предстать перед парфийцами самым что ни на есть настоящим человеком. Эгоистичным. Подлым. Себялюбивым.
Это и стало причиной того, почему он отказался от сотрудничества с Лидой, которая уже прослыла в некоторых кругах человеком, преданным королю Миндалю.
— Ты мог сказать об этом, — произнесла девушка. — Мы бы тебя не выдали.
— Я не был уверен в ваших актерских способностях, — сказал Горький. — Хотя, у твоего покровителя отлично получается меня ненавидеть.
— Ненависть слишком сильное чувство, чтобы разбрасываться им на такого, как ты, пацан.
— Фиолетовый, ты же понимаешь, что таким писклявым голосом это не звучит убедительно? — ухмыльнулся юноша.
— Вот перейдем мы на мою сторону, я тебе покажу, кто тут убедительный, — обещал припомнить ему насмешку марципанец.
— Ладно, забыли об этом, — вернулась к теме их разговора Лида. — Ты все же смог поладить с Сорбе.
— Ты подбираешь не правильные слова, — снисходительно заметил юноша. — Мы не поладили, а пришли к небольшому соглашению.
За помощь на первом этапе турнира в создании розовой сахарной пудры, Максим пообещал парфийцам помочь им в дальнейшем прохождении турнира. Надавив на самовлюбленность и самоуверенность Сорбе, Горькому удалось если и не втереться к нему в доверие, то уж направить его заинтересованность на кого-нибудь другого у подопечного Трюфеля точно получилось.
— Правда, я не знал, что иргийцы станут его целью, — произнес он, и в его голосе девушка услышала сожаление.
— Тебе и самому досталось, — фыркнул Зефир, вспомнив растрепанный вид парня в конце второго этапа.
— У меня хоть кости целы, — сказал Максим, дотрагиваясь до ребер. — Так, пара синяков.
Значит, Сорбе и в самом деле отобрал мармелад у Малины и Барбариса, потому что сам был не в состоянии его найти? Но если бы Малина обо всем рассказала?.. Нет. Даже если бы Малина все рассказала, он бы спихнул вину на Пломбира, а сам бы продолжил участие в турнире, ни разу при этом не замарав руки, подумала Воздушная, и была она права в своих размышлениях. А вместо Пломбира ему бы стал помогать Максим, связанный с ним этим условным соглашением.
— Почему Сорбе был уверен в том, что ты его не предашь?
— Не думаю, что он мне до конца верит. Все же для него я грязный человечишка, портивший его прекрасное зрение на протяжении всего того времени, что мы знакомы. И все же он рассказал мне о том, что третий этап будет…сложным, — произнес Горький, морщась от воспоминаний голоса парфийца.
И от того, каким в тот момент было его лицо надменным.
— Сложным? В каком смысле?
— Все мы понимаем, что победитель будет только один, да? — спросил он у Лиды и Зефира. — Сорбе сказал, что этапы практически идентичны тем, которые проводились в прошлый раз.
— Откуда он об этом знает? — удивилась девушка.
— Сорбе фаворит Джелато. Герцога Парфе, — ответил за юношу марципанец. — Так как первый турнир проводил его предшественник, нет ничего удивительного в том, что он знает куда больше, чем остальные правители.
— Это нечестно, если Сорбе знает о том, как дойти до цели.
— На втором этапе ему это знание не помогло. Но что насчет третьего? — спросил Зефир у Максима.
— Он не особо распространялся об этом. Сказал только, что-либо я сам уйду, прихватив всех вас с собой, либо мне же будет хуже, и в конечном итоге победителем все равно выйдет он.
— Сорбе не сказал, что собой представляет испытание в финале?
— Нет. Лишь обмолвился, что те, кто слаб сердцем, ни за что его не пройдут.
— В прошлый раз ведь многие участники не вернулись, — произнесла Лида. — Значит ли это, что под «поражением» в данном случае подразумевается не «проигрыш», а…
— Смерть, — закончил за нее Зефир. — Это этап на выживание.
— Как-то…неправдоподобно, — ощущая, как в груди рождался страх, произнесла Воздушная. — Первые два этапа были вполне легкими для тех, кто был в команде с кем-то.
— Не забывай, что в прошлый раз никаких команд не было. Претендентов было много, и все они считали друг друга не то, что соперниками, настоящими врагами.
— Они сообща не действовали, в отличие от нас, — сказал Максим. — Поэтому тебе и кажется, что предыдущие этапы были легкими.
Старенький автобус с яркими, круглыми фарами подъехал к остановке, намереваясь подобрать вечерних пассажиров, сидевших на потертой скамейке. Водитель открыл железные двери, которые тут же со скрипом разъехались в разные стороны.
— Едете? — спросил пожилой мужчина, обращаясь к молодым людям.
— Да, — ответил Максим, поднимаясь на ноги и ступая на первую ступеньку автобуса.
— Я все равно буду участвовать, — сказала Лида, поднимаясь следом за парнем. — Теперь, когда я знаю, что ты на нашей стороне, нам не составит труда пройти последний этап.
— Проблема была не в этом…
— Именно в этом, — упрямо заявила девушка. — Втроем мы обойдем Сорбе и Пломбира, каким бы трудным предстоящий этап не был.