Собрание сочинений. Том 3

 
* * *
Какая в августе весна?
Кому нужна теперь она?
Ведь солнце выпито до дна
Листвою, пьяной без вина.
Моя кружится голова,
И пляшет пьяная листва.
Давно хрупка, давно желта
Земная эта красота.
И ходит вечер золотой
В угрюмой комнате пустой.
И осень бродит на дворе
И шепчет мне о сентябре.
Гляжу на наши небеса.
Там невозможны чудеса.
Давно уж темной пеленой
Покрыто небо надо мной.
И с небосвода дождик льет,
И безнадежен небосвод.
И осень, — видно, из нерях,
И мной задержана в дверях.
Таких не видывал грязнуль
Прошедший солнечный июль.
И если б я хотел и мог,
Я б запер двери на замок.
Не может время мне помочь
Обратно лето приволочь.
И все же в сердце зажжена
Весна.
 
* * *
Мне недолго побледнеть
И навек остолбенеть.
Если ж только не умру,
То продрогну на ветру.
Впрочем, что мне горевать
И держаться за кровать.
Если даже шар земной
Будет вовсе ледяной,
Я мороза не боюсь.
Я слезами обольюсь.
Мои слезы — горячи,
У меня глаза — лучи.
У меня в разрезе рта
Затаилась теплота.
Пусть сорвется с языка
Раскаленная тоска.
Пусть она расплавит лед
Всех арктических широт.
Я к любому подойду,
Будто где-нибудь в саду,
Крепко за руку возьму
И скажу в лицо ему:
Я, товарищ, инвалид.
У меня душа болит.
Все, что знал когда-то я,
Те скрижали бытия,
Правду жизни, правду льда
Я запомнил навсегда.
И пойду домой — слепой,
Возвышаясь над толпой.
Палку высуну вперед,
Пробираясь сквозь народ.
Не безумный, не немой,
Я иду к себе домой.
 
* * *
Пускай за нас расскажут травы,
Расскажут камни и снега,
В чем были правы, в чем не правы
И в чем была права пурга.
Пускай за нас расскажут птицы,
Что нынче, в поисках кормов,
Слетелись около столицы,
Ее старинных теремов.
Пускай же, горбясь и сутулясь,
Ероша перья на спине,
Они летят вдоль наших улиц,
Отлично видимые мне.
Им снег полезней манной каши,
Им лед — блаженство и уют.
Они, как я, из синей чаши
Холодный воздух жадно пьют.
 
* * *
Ты слишком клейкая, бумага,
И от тебя мне не отстать,
Не сделать в сторону ни шагу,
Не опуститься на кровать.
Ведь страшно ей проснуться белой,
Какой ложилась ввечеру,
И быть от солнца пожелтелой
И выгоревшей на ветру.
Уж лучше б все она стерпела,
Ходя в любых черновиках,
Лишь только б ей не быть без дела
И не остаться в дураках.
И хорошо, что есть чернила,
Чтобы услышанное мной,
Бумага свято сохранила
И увела на свет дневной.
 
* * *
Ты видишь, подружка,
Что облака стружка
Просыпана на небеса.
А ветра здесь нету,
Чтоб вынести эту
Вихрастую стружку в леса.
Что лайковой ивы
Цветных переливов
Под солнцем сегодня не счесть.
Что листья гак липки,
А ветки так гибки,
Что можно их в косы заплесть.
А елки зубчатых
Зеленых перчаток
Не снимут, не сбросят весной,
И нынче и прежде
Все в зимней одежде
Встречают и холод и зной.
Но время пролиться
Невидимой птицы
Весеннему пенью, и вот
Звенит поднебесье
Знакомою песней, —
И жаворонок поет…