Собрание стихотворений в 3томах. Том 1

 
Ленинград,
 
1-9 июля 1962
 
  
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
   
ЛЕСНОЙ ХУТОРОК
 
(идиллия)
 
 
 
Я запомнил, как чудо,
 
          тот лесной хуторок.
 
Хутор — это не худо:
 
          это мир, не мирок!
 
 
 
Там, в избе деревянной,
 
          без претензий и льгот,
 
так, без газа, без ванной
 
          добрый Филя живёт.
 
 
 
Филя любит скотину,
 
          ест любую еду.
 
Филя ходит в долину,
 
          Филя дует в дуду!
 
 
 
Мир такой справедливый,
 
          даже нечего крыть…
 
— Филя, что молчаливый?
 
          — А о чём говорить?..
 
 
 
Ленинград,
 
1960
 
  
ЛИРИКА
 
(1965 г.)
 
  
РОДНАЯ ДЕРЕВНЯ
 
 
 
Хотя проклинает проезжий
 
Дороги моих побережий,
 
Люблю я деревню Николу,
 
Где кончил начальную школу!
 
 
 
Бывает, что пылкий мальчишка
 
За гостем приезжим по следу
 
В дорогу торопится слишком:
 
— Я тоже отсюда уеду!
 
 
 
Среди удивленных девчонок
 
Храбрится, едва из пеленок:
 
— Ну что по провинции шляться?
 
В столицу пора отправляться!
 
 
 
Когда ж повзрослеет в столице,
 
Посмотрит на жизнь за границей,
 
Тогда он оценит Николу,
 
Где кончил начальную школу…
 
 
 
1964
 
  
* Загородил мою дорогу *
 
 
 
Загородил мою дорогу
 
Грузовика широкий зад.
 
И я подумал: "Слава Богу!
 
Село не то, что год назад!"
 
 
 
Теперь в полях везде машины,
 
И не видать худых кобыл.
 
И только вечный дух крушины
 
Всё так же горек и уныл.
 
 
 
И резко, словно в мегафоны,
 
О том, что склад забыт и пуст,
 
Уже не каркают вороны
 
На председательский картуз.
 
 
 
Идут, идут обозы в город
 
По всем дорогам без конца, —
 
Не слышно праздных разговоров,
 
Не видно праздного лица.
 
 
 
Ленинградская обл.,
 
пос. Невская Дубровка 1959
 
  
РУССКИЙ ОГОНЕК
 
 
 
Погружены
 
                в томительный мороз,
 
Вокруг меня снега оцепенели!
 
Оцепенели маленькие ели,
 
И было небо темное, без звезд.
 
Какая глушь! Я был один живой
 
Один живой в бескрайнем мертвом поле!
 
 
 
Вдруг тихий свет-пригрезившийся, что ли?
 
Мелькнул в пустыне, как сторожевой…
 
 
 
Я был совсем как снежный человек,
 
Входя в избу (последняя надежда!),
 
И услыхал, отряхивая снег:
 
— Вот печь для вас и теплая одежда… —
 
Потом хозяйка слушала меня,
 
Но в тусклом взгляде жизни было мало,
 
И, неподвижно сидя у огня,
 
Она совсем, казалось, задремала…
 
 
 
Как много желтых снимков на Руси
 
В такой простой и бережной оправе!
 
И вдруг открылся мне
 
И поразил
 
Сиротский смысл семейных фотографий!
 
 
 
Огнем, враждой
 
Земля полным-полна,
 
И близких всех душа не позабудет…
 
— Скажи, родимый, будет ли война?
 
И я сказал: — Наверное, не будет.
 
 
 
— Дай бог, дай бог…
 
Ведь всем не угодишь,
 
А от раздора пользы не прибудет… —
 
И вдруг опять:
 
— Не будет, говоришь?
 
— Нет, — говорю, — наверное, не будет!
 
— Дай бог, дай бог…
 
И долго на меня
 
Она смотрела, как глухонемая,
 
И, головы седой не поднимая,
 
Опять сидела тихо у огня.
 
Что снилось ей?
 
Весь этот белый свет,
 
Быть может, встал пред нею в то мгновенье?
 
Но я глухим бренчанием монет
 
Прервал ее старинные виденья…
 
— Господь с тобой! Мы денег не берем.
 
— Что ж, — говорю, — желаю вам здоровья!
 
За все добро расплатимся добром,
 
За всю любовь расплатимся любовью…
 
 
 
Спасибо, скромный русский огонек,
 
За то, что ты в предчувствии тревожном
 
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
 
От всех друзей отчаянно далек,
 
За то, что, с доброй верою дружа,
 
Среди тревог великих и разбоя
 
Горишь, горишь, как добрая душа,
 
Горишь во мгле, и нет тебе покоя…
 
 
 
1964
 
  
СЕНОКОС
 
 
 
С утра носились,
 
Сенокосили,
 
Отсенокосили, пора!
 
В костер устало
 
Дров подбросили
 
И помолчали у костра.
 
 
 
И вот опять
 
Вздыхают женщины —
 
О чем-то думается им?
 
А мужики лежат,
 
Блаженствуя,
 
И в небеса пускают дым!
 
 
 
Они толкуют
 
О политике,
 
О новостях, о том, о сем,
 
Не критикуют
 
Ради критики,
 
А мудро судят обо всем,
 
 
 
И слышен смех
 
В тени под ветками,
 
И песни русские слышны,
 
Все чаще новые,
 
Советские,
 
Все реже — грустной старины…