Собрание стихотворений в 3томах. Том 1

 
Ленинград,
 
март, 1962
 
  
* Я весь в мазуте *
 
 
 
Я весь в мазуте,
 
                        весь в тавоте,
 
зато работаю в тралфлоте!
 
 
 
..Печально пела радиола:
 
звала к любви,
 
                     в закат,
 
                                в уют!..
 
На камни пламенного мола
 
матросы вышли из кают.
 
Они с родными целовались.
 
Вздувал рубахи
 
                      мокрый норд.
 
Суда гудели, надрывались,
 
матросов требуя на борт…
 
 
 
И вот опять — святое дело:
 
опять аврал, горяч и груб…
 
И шкерщик встал
 
                          у рыбодела,
 
и встал матрос-головоруб…
 
 
 
Мы всю треску
 
                      сдадим народу,
 
мы план сумеем перекрыть!
 
Мы терпим подлую погоду,
 
мы продолжаем плыть и плыть…
 
 
 
..Я юный сын
 
                   морских факторий —
 
хочу,
 
      чтоб вечно шторм звучал,
 
чтоб для отважных
 
                            вечно —
 
                                     море,
 
а для уставших —
 
                         свой причал…
 
 
 
Ленинград,
 
март, 1962
 
  
НА БЕРЕГУ
 
 
 
Однажды
 
              к пирсу
 
                        траулер причалил,
 
вечерний порт приветствуя гудком.
 
У всех в карманах деньги забренчали,
 
и всех на берег выпустил старпом.
 
 
 
Иду и вижу —
 
                  мать моя родная! —
 
для моряков, вернувшихся с морей,
 
избушка
 
           под названием "пивная"
 
стоит без стёкол в окнах,
 
                                     без дверей!
 
Где трезвый тост
 
                         за промысел успешный?
 
Где трезвый дух общественной пивной?..
 
Я первый раз
 
                   зашёл сюда,
 
                                     безгрешный,
 
и покачал кудрявой головой.
 
И вдруг матросы
 
                         в сумраке кутёжном,
 
как тигры в клетке,
 
                          чувствуя момент,
 
зашевелились глухо и тревожно:
 
— Тебе чего не нравится,
 
                                    студент?!
 
— Послушайте, —
 
                       вскипел я, —
 
                                        где студенты?!
 
Я знаю сам моряцкую тоску!
 
И если вы — неглупые клиенты,
 
оставьте шутки,
 
                       трескайте треску!
 
Я сел за стол с получкою в кармане.
 
И что там делал,
 
                       делал или нет,
 
пускай никто расспрашивать не станет.
 
Ведь было мне
 
                      всего шестнадцать лет!
 
 
 
…Очнулся я, как после преступленья,
 
с такой тревогой,
 
                        будто бы вчера
 
кидал в кого-то кружки и поленья,
 
и мне
 
        в тюрьму
 
                     готовиться пора!..
 
 
 
А день вставал!
 
                       И музыка зарядки
 
уже неслась из каждого окна.
 
И, утверждая
 
                   трезвые порядки,
 
упрямо
 
          волны
 
                  двигала
 
                             Двина!
 
Родная рында
 
                     звала на работу.
 
И, освежая головы,
 
                             опять
 
летел приказ
 
                  по траловому флоту:
 
— Необходимо
 
                    пьянство пресекать!
 
 
 
Ленинград,
 
январь 1962
 
  
* Бывало *
 
 
 
Бывало,
 
           вырядимся
 
                           с шиком
 
в костюмы, в шляпы, и — айда!
 
Любой красотке
 
                       с гордым ликом
 
смотреть на нас приятно,
 
                                     да!
 
Вина
 
       весёленький бочонок —
 
как чудо,
 
             сразу окружён!
 
Мы пьём за ласковых девчёнок,
 
а кто постарше,
 
                      те — за жён…
 
 
 
Ах, сколько их
 
                      в кустах
 
                                  и в дюнах,
 
у белых мраморных колонн, —
 
мужчин,
 
            взволнованных и юных!
 
А сколько женщин! —
 
                                 Миллион!
 
У всех дворцов,
 
                      у всех избушек
 
кишит портовый праздный люд.
 
Гремит оркестр,
 
                       палят из пушек,
 
дают
 
       над городом
 
                         салют!
 
 
 
Ленинград,
 
март, 1962
 
  
ПОРТОВАЯ НОЧЬ
 
 
 
Старпомы ждут своих матросов.
 
Морской жаргон
 
                        с борта на борт
 
летит,
 
        пугая альбатросов…
 
И оглашён гудками порт!
 
Иду. (А как же? — Дисциплина!)
 
Оставив женщин и ночлег,
 
иду походкой гражданина
 
и ртом ловлю роскошный снег,
 
и выколачиваю звуки
 
из веток, тронутых ледком,
 
дышу на зябнущие руки,
 
дышу свободно и легко!
 
Пивные — наглухо закрыты.
 
Темны дворы и этажи.
 
Как бы заброшенный,
 
                               забытый,
 
безлюден город…
 
                         Ни души!
 
Лишь бледнолицая девица
 
без выраженья на лице,
 
как замерзающая птица,
 
сидит зачем-то на крыльце…
 
— Матрос! — кричит, — Чего не спится?
 
Куда торопишься? Постой!
 
— Пардон! — кричу, — Иду трудиться!
 
Болтать мне некогда с тобой…