Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931

Часть 62 из 79 Информация о книге
6
Миша
  Я с чердака за домом наблюдаю:
 Кто вышел, кто пришел, кто встал поздней.
 И, с беспокойством думая о ней,
 Я черных глаз, бледнея, избегаю.
 
  Мы не встречаемся. И выйти к чаю
 Не смею я. И, что всего странней,
 Что радости прожитых рядом дней
 Я черным знаком в сердце отмечаю.
 
  Волнует чувства розовый капот,
 Волнует думы сладко-лживый рот.
 Не счесть ее давно-отцветших весен.
 
  На мне полынь, как горький талисман.
 Но мне в любви нескромный взгляд несносен,
 И я от всех скрываю свой роман.
 
 
7
Тобик
  Я фокстерьер по роду, но батар.
 Я думаю, во мне есть кровь гасконца.
 Я куплен был всего за полчервонца,
 Но кто оценит мой собачий жар?
 
  Всю прелесть битв, всю ярость наших свар,
 Во тьме ночей, при ярком свете солнца,
 Видал лишь он – глядящий из оконца
 Мой царь, мой бог – колдун чердачных чар.
 
  Я с ним живу еще не больше году.
 Я для него кидаюсь смело в воду.
 Он худ, он рыж, он властен, он умен.
 
  Его глаза горят во тьме, как радий.
 Я горд, когда испытывает он
 На мне эффект своих противоядий.
 
 
8
Гайдан
  Я их узнал, гуляя вместе с ними.
 Их было много. Я же шел с одной.
 Она одна спала в пыли со мной.
 И я не знал, какое дать ей имя.
 
  Она похожа лохмами своими
 На наших женщин. Ночью под луной
 Я выл о ней, кусал матрац сенной
 И чуял след ее в табачном дыме.
 
  Я не для всех вполне желанный гость.
 Один из псов, когда кидают кость,
 Залог любви за пищу принимает.
 
  Мне желтый зрак во мраке Богом дан.
 Я тот, кто бдит, я тот, кто в полночь лает,
 Я черный бес, а имя мне – Гайдан.
 
 
<Май 1911
Коктебель>
  «Шоссе… Индийский телеграф…»
   Шоссе… Индийский телеграф,
 Екатерининские версты.
 И разноцветны, разношерстны
 Поля осенних бурых трав.
 Взметая едкой пыли виры,
 Летит тяжелый автобус,
 Как нити порванные бус,
 Внутри трясутся пассажиры.
 От сочетаний разных тряск
 Спиною бьешься о пол, о кол,
 И осей визг, железа лязг,
 И треск, и блеск, и дребезг стекол.
 Летим в огне и в облаках,
 Влекомы силой сатанинской,
 И на опаснейших местах
 Смятенных обормотов страх
 Смиряет добрый Рогозинский.
 
 
<1912
Коктебель>
  Серенький денек
  И. Г. Эренбургу
 
  Грязную тучу тошнило над городом.
 Шмыгали ноги. Чмокали шины.
 Шофёры ругались, переезжая прохожих.
 Сгнивший покойник с соседнего кладбища,
 Во фраке, с облезшими пальцами,
 Отнял у девочки куклу. Плакала девочка.
 Святая привратница отхожего места
 Варила для ангелов суп из старых газет:
   «Цып, цып, цып, херувимчики…
   Цып, цып, цып, серафимчики…
   Брысь ты, архангел проклятый,
   Ишь, отдавил серафиму
   Хвостик копытищем…»
 А на запасных путях
 Старый глухой паровоз
 Кормил жаркой чугунною грудью
 Младенца-бога.
 В яслях лежала блудница и плакала.
 А тощий аскет на сносях,
 Волосатый, небритый и смрадный,
 В райской гостиной, где пахло
 Духами и дамскою плотью,
 Ругался черными словами,
 Сражаясь из последних сил
 С голой Валлотоновой бабой
 И со скорпионом,
 Ухватившим серебряной лапкою сахар.
 Нос в монокле, писавший стихи,
 Был сораспят аскету,
 И пах сочувственно
 Пачулями и собственным полом.
 Медведь в телесном трико кувыркался.
 Райские барышни
 Пили чай и были растроганы.
 
  А за зеркальным окном
 Сгнивший покойник во фраке,
 Блудница из яслей,
 Бог паровозный
 И Божья Матерь,
 Грустно меся ногами навозную жижу,
 Шли на запад
 К желтой, сусальной звезде,
 Плясавшей на небе.
 
 
10 декабря 1915
Париж
  «Из Крокодилы с Дейшей…»
   Из Крокодилы с Дейшей
 Не Дейша ль будет злейшей?
   Чуть что не так –
 Проглотит натощак…
 
  У Дейши руки цепки,
 У Дейши зубы крепки.
   Не взять нам в толк:
 Ты бабушка иль волк?
 
 
Июнь 1917
Коктебель
  Татида
 (Надпись к портрету)
  Безумной, маленькой и смелой
 В ваш мир с Луны упала я,
 Чтоб мчаться кошкой угорелой
 По коридорам бытия.
 
 
12 октября 1918
  «Вышел незваным, пришел я непрошеным…»
   Вышел незваным, пришел я непрошеным,
 Мир прохожу я в бреду и во сне…
 О, как приятно быть Максом Волошиным
     Мне!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница