Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931

Часть 53 из 79 Информация о книге
<Весна 1905
Париж>
  «И с каждым мгновеньем, как ты отдалялась…»
   И с каждым мгновеньем, как ты отдалялась,
 Всё медленней делались взмахи крыла…
 Знакомою дымкой душа застилалась,
 Знакомая сказка по векам плыла…
 И снова я видел опущенный локон,
 Мучительно тонкие пальцы руки;
 И чье-то окно среди тысячи окон,
 И пламенем тихим горят васильки…
 …Я видел лицо твое близким и бледным
 На пурпурно-черном шуршащем ковре…
 Стволы-привиденья, и с гулом победным
 Великий и Вещий сходил по горе…
 И не было мыслей, ни слов, ни желаний,
 И не было граней меж «я» и «не я»,
 И рос нераздельный, вне снов и сознаний,
 Единый и цельный покой бытия…
 
 
28 августа 1905
Париж
  «Лежать в тюрьме лицом в пыли…»
  Казнимый может при известных условиях считаться живым, провисев в петле не только минуты, но даже и часы. Современная же медицина не имеет еще надежных способов для определения момента наступления действительной смерти.
 Проф. П. Минаков. Рус. Ведом. № 244
 
  Лежать в тюрьме лицом в пыли
 Кровавой тушей, теплой, сильной…
 Не казнь страшна… не возглас «пли!»
 Не ощущенье петли мыльной.
 
  Нельзя отшедших в злую тень
 Ни потревожить, ни обидеть.
 Но быть казнимым каждый день!
 И снова жить… и снова видеть…
 
  Переживя свою судьбу,
 Опять идти к крестам забытым,
 Лежать в осмоленном гробу
 С недоказненным, с недобитым.
 
  И каждый день и каждый час
 Кипеть в бреду чужих мучений…
 Так дайте ж смерть! Избавьте нас
 От муки вечных возрождений!
 
 
<После 5 октября 1905>
  Набат
   Набат гудит… Иду! Иду!
 Сейчас, теперь – во сне, в бреду.
 Как гулко бьется сердце башни,
 Опалено, потрясено…
 А сквозь зубчатое окно
 Синеет даль, желтеют пашни…
 Перебивая, торопясь,
 Как змеи черные виясь,
 И завиваясь в складки знамени,
 Удар за ударом
 Гудящим пожаром,
 Клубами ревущего пламени,
 Гудя, вырастая,
 К земле припадая,
 Неся миллионы бичей
 Спокойствию будней,
 Летит над затишьем янтарных полудней
 Торжественно мирных полей.
 
  Удар за ударом бичует и хлещет,
 И жжет мою душу и мечется в ней.
 И башня собора гудит и трепещет
 До самых гранитных корней.
 И сердце, сожженное жгучим приливом,
 Сжимая руками, слепой, как в бреду –
 За огненным кличем, за Божьим призывом
       Иду!
 
 
Осень 1906
  «Я здесь расту один, как пыльная агава…»
   Я здесь расту один, как пыльная агава,
 На голых берегах, среди сожженных гор.
 Здесь моря вещего глаголящий простор
 И одиночества змеиная отрава.
 
  А там, на севере, крылами плещет слава,
 Восходит древний бог на жертвенный костер,
 Там в дар ему несут кошницы легких Ор…
 Там льды Валерия, там солнца Вячеслава,
 
  Там брызнул Константин певучих саламандр,
 Там снежный хмель взрастил и розлил Александр,
 Там Лидиин «Осел» мечтою осиян
 
  И лаврами увит, там нежные Хариты
 Сплетают верески свирельной Маргариты…
 О мудрый Вячеслав, Χαιρη! – Максимильян.
 
 
Апрель 1907
Коктебель
  «Дубы нерослые подъемлют облак крон…»
   Дубы нерослые подъемлют облак крон.
 Таятся в толще скал теснины, ниши, гроты,
 И дождь, и ветр, и зной следы глухой работы
 На камне врезали. Источен горный склон,
 
  Расцвечен лишаем и мохом обрамлен,
 И стены высятся, как древние киоты:
 И чернь, и киноварь, и пятна позолоты,
 И лики стертые неведомых икон.
 
 
<1909
Коктебель>
  «Я не пойду в твой мир гонцом…»
   Я не пойду в твой мир гонцом,
 Но расстелюсь кадильным дымом –
 В пустыне пред Твоим лицом
 Пребуду в блеске нестерпимом.
 
  Я подавил свой подлый крик,
 Но я комок огня и праха.
 Так отврати ж свой гневный лик,
 Чтоб мне не умереть от страха…
 
  Сиянье пурпурных порфир
 Раскинь над славе предстоящим.
 …И кто-то в солнце заходящем
 Благословляет темный мир.
 
 
<Начало 1910>
  «День молочно-сизый расцвел и замер…»
   День молочно-сизый расцвел и замер;
 Побелело море; целуя отмель,
 Всхлипывают волны; роняют брызги
   Крылья тумана.
 
  Обнимает сердце покорность. Тихо…
 Мысли замирают. В саду маслина
 Простирает ветви к слепому небу
   Жестом рабыни.
 
 
<22 февраля 1910
Коктебель>
  Надписи на книге
 <1>
Богаевскому
  Киммериан печальная страна
 Тебя в стенах Ардавды возрастила.
 Ее тоской навеки сожжена,
 Твоя душа в горах ее грустила,
 Лучами звезд и ветром крещена.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница