Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931
Часть 50 из 79 Информация о книге
<Апрель 1899>
«Вот парк Монсо. Здесь Мопассана…»
Вот парк Монсо. Здесь МопассанаПоставлен бюст. В тени ветвейНад книгой жгучего романаСклонилась девушка. У нейПечальный вид, распущен локон…На грудь упал увядший лист…Здесь жил Флобер… Из этих оконГлядел великий романистНа плеск толпы, на зелень сада,На этот потемневший пруд,Где ивы старые растут,И возвышается аркада,Плющом обвитая…Октябрь 1899
Париж
Версальский сыр
В осенний, холодный, но солнечный деньБродил я по парку в Версале.На мраморных старых ступенях дворцовУвядшие листья лежали.И шорох шагов в полумраке аллейТревожил покой сновиденийСтаринного парка и тени былых,Исчезших давно поколений.Всё то же… По-прежнему мрамор статуйРисуется в воздухе чистом…Да! Трудно, бродя по версальским садам,Немного не стать роялистом.Какое величье! Подобный размах,Создавший такие чертоги,Возникнуть мог только, когда на землеЦарили не люди, а боги.Когда всемогущий «Roi le Soleil»Сиял в одиноком сияньи…Тогда на царей не бюджет, не народ –Лишь дамы имели влиянье.Прекрасное время! Madame МентенонСидела в Большом Трианоне,Людовик же в самом Версале сидел,Сияя величьем на троне.Порою, наскучив сияньем своимИ ролью всесильного бога,По этим аллеям в Большой ТрианонОн шел, чтоб развлечься немного.Я видел там старый бильярд… НеужельСлучалось, что здесь, в ТрианонеИграл сам великий Roi le SoleilВ порфире своей и в короне?О, если б придворным поэтом я стал,Я б спеть попросил свою музу,Как он высочайшей рукой отправлялТоржественно «желтого в лузу».Но я, coq le Dieu! – не придворный поэт!Мне нравится это сияньеТогда лишь, когда его больше уж нет –И этому есть основанья:Версальские парки смотреть ведь никтоИз смертных тогда не пускался,Когда здесь единственный солнце-корольОдин, как сыр в масле, катался.О, да! То был истинный лимбургский сыр –И тонкий, и острый: прекрасныйОбразчик сыров, отравляющих мирГниеньем и вонью ужасной.Но эти французы толк знают в сырах –Сыр гнил у них долгие годыИ подан был, наконец, как десертНа пире народной свободы.И съел с аппетитом французский народСвой сыр, и теперь в нетерпеньиСырам своим новым прогнить не дает,А ест, лишь начнется гниенье.В России наш сыр прогнивает давноПо разным дворцам и хоромам.Как жаль, что наш вечно голодный мужикСовсем не рожден гастрономом.Но, впрочем, потребности можно развитьВ нем медленным, мирным процессом,Когда его выжмет сперва капиталФабрично-промышленным прессом.21 декабря 1899 (2 янв. 1900)
Берлин
«Теперь сижу в Берлине я…»
Теперь сижу в Берлине я,И очень скучно в нем.Густые хлопья инеяПовисли под окном…А выйду ль я на улицу –Мне встретится студентСо шрамом по всему лицу,Стоит как монументС осанкой сверхъестественнойТоржественный жандарм…Гирляндою божественнойИдут ряды казарм.Здесь всё живое прячется,Куда ни поглядишь…«И верится, и плачется»,И хочется в Париж.9 января 1900
Берлин
«Люблю осенний сон аллей…»
Люблю осенний сон аллей,Старинных парков увяданье,В туман окутанные зданьяИ дымы синие полей.И боль разлуки мне милейПечальных радостей свиданья.<Февраль-март 1900
Москва>
На Дунае
Свежий ветер. Утро. Рано.Дышит мощная река…В дымке синего туманаДаль прозрачна и легка.В бесконечных изворотахПуть Дунай прорезал свойИ кипит в водоворотахМутно-желтою волной.Уплывают вдаль селенья.Церкви старые видны,Будто смутные виденьяНепробудной старины.И душа из тесных рамокРвется дальше на простор…Вот встает старинный замокНа скалистом кряже гор.Эти стены, полный ласки,Обвивает виноград…Как глаза античной маскиОкна черные глядят.И рисуется суровоСтен зловещих силуэт,Точно мертвого былогоСтрашный каменный скелет…31 мая 1900
Линц
«И бысть в Берлине велий глас…»
…И бысть в Берлине велий глас,Подобный грому божьей бури:«Дрожи, дракон! Иду на вас,Чтоб приготовить путь культуре».Сказал – и вдаль плывут судаС священным воинством Европы,Чтобы для правого судаВоздвигнуть грозные окопы.И вот восток объят зарей,Всё небо зарево покрыло,И над пылающей странойВосходит с запада светило.Свидетель грозных непогод,Где речь достойную найти мне,Чтобы воспеть его восходВ ликующем, победном гимне!Свершилась воля… Пал Пекин…Над ним висит зловещий фатум.И представитель власти – ЦинПринял союзный ультиматум.Пускай же, выбившись из сил,Ведут мятеж упорный буры,Но над Китаем уж почилБлагословенный луч культуры,Уж их архивы сожжены,Сожгите ж в пламени пожараДотла их книги: мы верныСвященным принципам Омара!