Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931
Часть 49 из 79 Информация о книге
31 декабря 1897
Москва
19 февраля
Все мы в детстве, конечно, слыхалиВечно юную сказку о том,Как в заброшенном замке царевнаТихо спит заколдованным сном.Быстро мчатся столетья и годы,А заброшенный замок заросВиноградом, шиповником дикимИ колючими вязями роз.Тихий сон над царевной витает,То он давит, как страшный кошмар,То ей грезится, будто приходитСмелый витязь избавить от чарИ ее, и заброшенный замок,Наклоняется нежно над нейИ снимает своим поцелуемНепробудную дрёму с очей…Да, знакомая старая сказка!И ее мы слыхали не раз –И воочью она перед намиСовершилась в России у нас.Не царевна в заброшенном замке,А истерзанный русский народПо избам, кабакам да острогамСпит уж тысячу лет напролёт.Только в сказке царевна проснулась,Когда минула тысяча лет,А народный-то сон еще долог,И посмотришь – конца ему нет.И невежеством замок зовется,А, чтоб стены его охранять,Приказали не розы, а розги,Кабаки да остроги сажать.Бесконечно тяжелым кошмаромЕго давит мучительный сон,И в последнее время тревожней,Беспокойней становится он…После страшного кошмараНиколаевских временСнился раз ему прекрасныйИ почти чудесный сон.Видит он: приходит витязь(Как к царевне в замке том),Говорит: «Народ мой верный,Осени себя крестом!Я даю тебе свободу –Пробудись! Восстань от сна!»Но была та речь народуНепонятна и темна.Видит он: упали стеныОдряхлевшие кругом,Сон исчез… Но, к сожаленью,Это было только сном!И хоть стены крепостныеВъявь упали, – тем сильнейСон народный охраняютКабаки и ряд церквей.А чтоб как-нибудь случайноПотревожен не был он,Послан был начальник земскийОхранять народный сон.«Увядший цветочек…»
Увядший цветочекИз дальней страны!Во мне пробудил онЗабытые сны.Зима удалилась,Исчезли снега,Серебряной пенойБлестят берега.Я вижу: сияетЛазурь надо мной,Всё веет, всё дышитТеплом и весной.Лазурное мореЖивет и горитИ каждой волноюСо мной говорит.О солнце! О моряПростор голубой!С какою любовьюЯ рвусь к вам душой!Туда, где фиалкиЦветут, где «она»Сидит у окошка,Бледна и грустна!<Февраль 1898
Москва>
«Думы непонятные…»
Думы непонятныеВ глубине таятся.Силы необъятныеК выходу стремятся.Путь далек… Ладья легка…Жизнь, как море, широка…Дышится и веритсяИ легко поётся.Силами померитьсяСердце так и рвётся.Путь далек… ладья легка…Жизнь, как море, широка…25 июня 1898
Еленкой
Доля русского поэта
В вековом исканьи света,В тине пошлости и злаДоля русского поэтаБесконечно тяжела.Жажда жизни, жажда волиИсстрадавшейся душой –Тяжелее этой долиНе сыскать другой!Не жилица в этом миреНаша муза. Ведь онаВ глубине самой СибириЖгучим горем рождена.Эти песни прилетелиИ родились средь степей,В буйном ропоте метели,Под зловещий звон цепей,Под запорами острога,В душной камере тюрьмы.Боги! Боли слишком много –Счастья здесь не сыщем мы.И с надорванной душою,Исстрадавшийся от мук,Наш поэт с своей тоскоюУмирать идет на юг.Юг служил всегда могилойНашей музы. И поэтЗдесь мечтал собраться с силой,Видя моря блеск и свет.Но, как раненая птица,Мысль подняться не могла…<До 6 сентября 1898>
«В чем мое горе? – спросил я у ветра ночного…»
В чем мое горе? – спросил я у ветра ночного.Он не ответил… С угрозой суровой,С горьким рыданьем бесследно промчался он мимо,Вечно холодный, унылый и вечно гонимый.В чем мое горе? – спросил я у сумрака ночи.Он не ответил… И стали корочеТени ночные… И снова они разрасталисьИ в тишине неподвижной о чем-то шептались.В чем мое горе? – спросил я у снов. И толпоюВстали туманные сны предо мною.Тени забытой любви предо мной промелькнулиИ улыбнулись… И грустно мне в очи взглянули.16 ноября 1898
<Москва>
«Мой дух широк: он обнимает…»
Мой дух широк: он обнимаетВесь мир, как неба синий свод.Он всё собою отражает,На всё свой отклик подает.Глубоко сердце мое: полноОно сокровищ дорогих.Но только буря, вспенив волны,Наверх выбрасывает их.Мысль – это молния. СверкаетОна внезапно. Горд, могучЕе полет. Громады тучОна зигзагом рассекаетИ озаряет вечный мрак,Объявший всё.Я сам – червяк.