Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931

13 октября <1893>
Феодосия
  
Памяти Тургенева
 
 
 
Тому полстолетья теперь миновало,
 
Когда над великою русской землей
 
Впервые свободы заря засияла,
 
Лучами рассеявши мрак гробовой.
 
Тогда пробуждалися новые силы,
 
Впервые свободная речь полилась,
 
Любовь без завета к несчастной и милой
 
Отчизне в сердцах молодежи зажглась.
 
Ты вышел тогда к ним, спокойный и смелый,
 
Ты нам говорил про наш бедный народ,
 
Ты звал нас за общее правое дело
 
И сильной рукою нас двинул вперед.
 
Ты выучил нас уважать человека
 
В несчастнейшем нищем и в жалком рабе.
 
Великий писатель великого века,
 
Ты тверд был и верен в суровой борьбе.
 
Ты был величайшим из светлой плеяды
 
За правду боровшихся русских людей,
 
И ты привлекал к себе общие взгляды
 
Глубокою правдой спокойных речей.
 
Ты вечно был верен прекрасной природе
 
И высшей, незримой другим красоте.
 
Ее ты нашел в нашем русском народе,
 
В крестьянской работе и в душной избе.
 
Ее ты нашел в бесконечных страданьях,
 
Средь лжи и разврата, средь темной толпы.
 
И каждое слово в великих созданьях
 
Полно этой чудной, святой красоты.
 
Тому полстолетья теперь миновало,
 
Когда над великою русской землей
 
Впервые свободы заря засияла
 
И слово твое пронеслось над толпой.
 
Почтим же и мы нашей слабой хвалою
 
Поэта великого русской земли.
 
Да помнятся вечно родною землею
 
Простые и светлые речи твои!
 
 
18 октября 1893
Феодосия, в гимназии
  
Стихотворения, посвященные О. В. Я<шеро>вой
   
«Я долго ждал, но ты не приходила…»
 
 
 
Я долго ждал, но ты не приходила:
 
Немая ночь сменила шумный день,
 
Луна сиянием полнеба озарила
 
И черным саваном кругом ложилась тень.
 
Пустая улица зияла как могила.
 
Я долго ждал, но ты не приходила.
 
 
 
Уже толпа по улицам редела,
 
Над спящим городом ложилась тишина,
 
Одиннадцать часов раздельно прогудело,
 
У берега чуть плескалась волна,
 
Вдали по улице коляска прокатила…
 
Я долго ждал, но ты не приходила.
 
 
 
И вот, измученный бесплодным ожиданьем,
 
Я с кислой миною отправился домой
 
И пал в постель с подавленным рыданьем,
 
Томимый грустию, и горем, и страданьем,
 
Измученный и телом и душой.
 
Не зная, что тебя так сильно рассердило,
 
Я очень долго ждал, но ты не приходила.
 
 
  
«Плачу, сидя на бульваре…»
 
 
 
Плачу, сидя на бульваре. Слезы льются на дорожку
 
  Проклинаю свою долю
 
  И шепчу всё: «Оля! Оля!
 
Я влюблен в тебя, как кошка!»
 
 
 
Слезы каплют. Слезы льются. Горе давит, будто ноша.
 
  Слезы землю размывают
 
  И теперь уж надевают
 
Все прохожие калоши.
 
 
 
Сжалься, Оля, надо мною. Выдь, пройдися по бульвару!
 
  Я мгновенно просияю
 
  Да и так, что, уверяю,
 
Грязь вся высохнет от жару.
 
 
  
«На Ваше грустное посланье…»
 
 
 
На Ваше грустное посланье
 
Я Вам обязан отвечать.
 
Увы! Не слово оправданья –
 
Хочу лишь истину сказать.
 
Люблю ли я? Давно тревожит
 
Вопрос мучительный меня.
 
Ответить ум на то не может,
 
А сердцу сам не верю я!
 
Порой мне кажется: люблю я;
 
Трепещет сердце, как в огне.
 
Все мысли к вам тогда стремлю я
 
И я люблю тогда вполне.
 
Но миг пройдет – опять сомненья,
 
Опять не знаю, что сказать.
 
Люблю иль нет? И в горестном смущеньи
 
Я не могу решенья угадать!
 
Судите ж сами! Что могу я
 
В ответ на всё теперь сказать?
 
Скажу «люблю» – вас обману я,
 
Скажу, что нет – боюся вам солгать!
 
 
Феодосия
  
«Почему в душе моей…»
 
 
 
Почему в душе моей
 
Столько горя, столько муки?
 
И в бессильи пали руки,
 
Слезы льются из очей.
 
Отчего в душе моей
 
Столько горя накипело?
 
Всё противно, надоело,
 
И всё хочется скорей
 
Мне на волю, где в просторе
 
Горы видны в высоте,
 
В величавой красоте
 
Днем и ночью плещет море!
 
Где под солнечным лучом
 
Всё трепещет и сияет
 
И всю душу прожигает
 
Мне божественным огнем.
 
Тут так душно, как в неволе,
 
Мутно небо, дождь и грязь.
 
Небо хмурится, сердясь,
 
Сердце просится на волю,
 
В душном городе томясь!
 
 
28 ноября 1893
Феодосия
  
«Мне душно здесь, средь этой лжи и прозы…»
 
 
 
Мне душно здесь, средь этой лжи и прозы,
 
Средь этих пошлых фраз, напыщенных речей,
 
Мне гадко здесь! Подавленные слёзы
 
Невольно катятся с измученных очей.
 
Я должен, как и все, и лгать и притворяться,
 
Быть искренним всегда приличье не велит,
 
Кто хочет в обществе блистать или вращаться,
 
Пусть общему себя закону подчинит!
 
Я не могу. Мне чужды их стремленья,
 
Мне горько здесь, мне душно здесь средь них,
 
Я воздуха хочу, хочу уединенья,
 
Чтоб быть с одним собой, чтоб быть средь дум своих.
 
Чтоб быть одним в сообществе природы,
 
И знать, любуяся ее спокойной красотой,
 
Что я один, что полон я свободы
 
И что никто не властен надо мной.