Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931

2 апреля 1891
  
«К прекрасному душа стремится…»
 
 
 
К прекрасному душа стремится,
 
Всё хочется мне что-то написать.
 
Но нету сил – перо валится,
 
И остается мне страдать.
 
 
  
«Вы простите, конечно, меня…»
 
 
 
Вы простите, конечно, меня,
 
Что мой труд посвятить вам посмел.
 
И поверьте мне в том, что ведь я
 
Оскорбить вас совсем не хотел.
 
 
  
«Вам некто дал на днях мои стихотворенья…»
 
 
 
Вам некто дал на днях мои стихотворенья.
 
Как вам понравились они?
 
Могу ли вновь мои творенья
 
Вам посвятить и поднести?
 
 
  
«Когда я раз тебя увидел…»
 
 
 
Когда я раз тебя увидел,
 
Тебя я тотчас полюбил.
 
И всё я в мире ненавидел
 
И для тебя одной лишь жил.
 
 
10 апреля <1891
Москва>
  
Ночь («Ветер песню несет…»)
 
 
 
  Ветер песню несет,
 
  Кто-то тихо поет
 
Ночью лунною там под горою.
 
  Тихо светит луна,
 
  Тихо спят берега
 
И прохлады полна эта ночь над рекою.
 
 
12 мая 1891
На лодке, во время поездки на Воробьевы горы
  
Спящее царство
 
 
Посвящение
 
Позвольте мне одно сказанье
 
Вам, не докупив, рассказать.
 
Надеюсь я, мое желанье
 
Не станете опровергать.
 
Я вами только вдохновляюсь,
 
Пишу я только лишь для вас.
 
Как будто духом обновляюсь,
 
Когда увижу вас хоть раз.
 
Зачем люблю, к чему страдаю –
 
Ведь вы не любите меня.
 
Но тем не менее желаю
 
Всегда вам счастья и добра.
 
 
 
На свете где-то есть страна –
 
Преданье старины гласит:
 
Полдневным солнцем спалена,
 
В ней также озеро лежит.
 
И странно, ни одна волна
 
По озеру не пробежит.
 
Как будто всё застыло в ней:
 
Леса, вода, песок, гранит,
 
И меж заснувших тополей
 
Старинный замок там стоит.
 
И на запорах у дверей
 
Замок огромнейший висит.
 
Дорога к замку заросла
 
Густым терновником, травой,
 
Людская уж давно нога
 
Ее не мяла под собой.
 
Уж много лет тому прошло,
 
Как эта мертвая страна
 
Была обильна и сильна
 
И всё вокруг нее цвело,
 
И всё там было хорошо,
 
Трудом и жизнию полно.
 
Ей правил рыцарь молодой.
 
Он был со всеми справедлив.
 
Красивый, сильный, удалой,
 
Был, кажется, совсем счастлив.
 
Он девушку одну любил,
 
Хотел жениться он на ней,
 
Но рок ему не так судил:
 
Один волшебник-чародей
 
Ему жестоко насолил.
 
И в том пруду меж тополей
 
Невесту ночью утопил.
 
А на страну он сон наслал,
 
Нов этом не совсем успел.
 
И рыцарь всяку ночь вставал
 
И ночью в замке пир гремел.
 
И ночью замок оживал,
 
И на пруду там кто-то пел.
 
Из замка рыцарь выходил
 
И всё свою невесту звал.
 
Но час урочный проходил –
 
И вновь весь замок засыпал.
 
 
20 мая <1891>
  
«Туманит зренье…»
 
 
 
Туманит зренье
 
Мне любовь,
 
И ваше пенье
 
Волнует кровь.
 
 
21 мая <1891>
  
«Коль увидеть хочешь…»
 
 
 
Коль увидеть хочешь
 
Черные ты очи.
 
Так взгляни на небо
 
Ты во мраке ночи.
 
Коль увидеть хочешь
 
Ты ее ланиты,
 
Летом в палисадник
 
Розовый пойди ты.
 
Коль услышать хочешь
 
Бури рокотанье,
 
Загляни ты в сердце,
 
Полное желанья.
 
И услышишь громы
 
Перекаты бури
 
И увидишь небо –
 
Небо без лазури.
 
Только улыбнись ты,
 
Сердце всё забудет,
 
Небо прояснится
 
И весна наступит.
 
И весна наступит,
 
Снова будет лето –
 
Вот что значит радость
 
Пылкому поэту.
 
 
1 июня <1891>
  
Буря
 
 
 
Небеса от туч чернеют,
 
Волны пенятся внизу,
 
Чайки низко, низко реют,
 
Предвещая мне грозу.
 
И я жду желанной бури,
 
Будто сердцу веселей.
 
Всё туман и нет лазури,
 
Птицы носятся живей.
 
И давно уж в отдаленье
 
Гром с угрозою гремит,
 
И за вихрем новый вихрь
 
С силой новою летит.
 
Он ревет внизу в ущелье,
 
Будто стонет там во мгле,
 
А в лесу трещать деревья,
 
Облака же все в огне.
 
Море волны воздымает,
 
С воем их несет к земле,
 
И, об скалы ударяясь,
 
Разбиваются оне.
 
Страшна ночь и страшна буря.
 
Ветер бешено ревет
 
И, как будто негодуя,
 
Море все преграды рвет.
 
Но пройдет гроза – и утро
 
Будет светло и свежо.
 
Так и сердцу после бури
 
Будет как-то хорошо.
 
 
2 июня <1891>
  
Карл Испанский
 
 
 
  «Теперь веселися, родная страна,
 
  Врагов твоих сломлена сила.
 
  Пиратов и мавров дружина моя
 
  Теперь уж навек победила.
 
С триумфом теперь возвращаюсь домой,
 
Кто может сравниться во славе со мной?»
 
  Так Карл Испанский друзьям говорит,
 
  С триумфом в Гранаду въезжая.
 
  Со всех колоколен звон медный летит,
 
  Страна веселится от края до края.
 
И в церковь идет он поспешной стопой
 
И падает ниц пред иконой святой.
 
  И молит он Бога, чтоб эта страна
 
  Правленьем его процветала,
 
  Чтоб Карлова мавры страшились меча
 
  И бедных чтоб меньше бывало.
 
Окончив молитву, он радостный встал,
 
Но вдруг чье-то пенье вдали услыхал.
 
  Казалось, те звуки не с неба летели,
 
  Но падали наземь слезами,
 
  Казалось, не смертные люди то пели –
 
  Так стонет лишь сердце в печали.
 
Карл, задумчив, на площадь идет,
 
С смущеньем пред ним расступился народ.
 
  И Карл под аркой в тени увидал:
 
  Слепцов двое нищих сидели.
 
  «Что будет?» – со страхом народ ожидал.
 
  А звуки, рыдая, летели:
 
Как грома раскаты, как ропот волны,
 
Терзали и мучили душу они:
 
– «Хуана! Хуана! Что каждое утро
 
На гору ты, плача, выходишь.
 
Стоишь на утесе и вдаль на дорогу
 
С слезами отчаянья смотришь?
 
А ночью холодной ты дома тоскуешь,
 
В окошко не видно огня.
 
Хуана! Хуана, зачем ты плачешь,
 
Зачем ты во мраке сидишь?
 
Кого, о Хуана, по этой дороге
 
Из дальнего края ты ждешь?
 
Зачем же на гору ты каждое утро
 
Рыдая и плача, идешь?»
 
– «А как же не плакать? Невольные слезы
 
Рекою так льются из глаз.
 
О, бедный мой Хозе! О, бедный мой Хозе!
 
Увижу ль тебя еще раз?
 
Ах! Жестокий король его в латы одел,
 
Тяжелый дал меч ему в руки.
 
И бедный очаг мой с тех пор опустел.
 
Ах! где он? далёко, далёко!»
 
– «Хуана! Хуана! Как? Ты не слыхала:
 
Король наш неверных разбил
 
И кровью горячей арабов и мавров
 
Пустыни пески напоил!»
 
– «Ах! Но что мне за дело до этих побед.
 
Быть может, мой Хозе уж умер,
 
И на этих песках он недвижен лежит,
 
И ворон клюет ему очи!
 
Ах! Разве победы вернут его к жизни,
 
Развеют ли горе мое?
 
О, бедный мой Хозе! О, бедный мой Хозе!
 
Увижу ль тебя я еще?
 
О Хозе! Мой Хозе! Зачем тебя нет тут?
 
Зачем ты оставил меня?
 
Умру я в слезах, о тебе вспоминая,
 
Всем сердцем, душою любя.
 
Зачем же, о Хозе, меня в миг разлуки
 
Своим ты мечом не убил?
 
Тогда б не терпела я все эти муки,
 
Какие терплю я теперь!
 
Да будет же проклят король тот жестокий
 
За то, что он сына убил.
 
И крови за то, что пролил он потоки
 
И радости бедных лишил!»