Том 2. Стихотворения и поэмы 1891-1931

26 марта 1929
Коктебель
  
Стихотворения 1899–1931 годов, не вошедшие в авторские книги
   
Наступление ночи
 
 
 
Уже скрылося солнце за горы,
 
Оделася мглою земля,
 
И на самом краю небосклона
 
Горит золотая заря.
 
И с болот поднимается белый
 
Туман, покрывая поля,
 
И какой-то прохладой сырою
 
Всего окружило меня.
 
Лес в тумане стоит одинокий,
 
Не видно вокруг ни души,
 
Лишь вдали, за рекою широкой,
 
Разводят огонь рыбаки.
 
И всё тихо, не слышно ни звука –
 
Как будто всё вымерло вдруг,
 
И волною усталой чуть плещет
 
Река о прибрежный песок.
 
Уж на небе погасла зарница
 
И взошла молодая луна,
 
И в реке серебром отливает,
 
Об брег ударяясь, волна.
 
И все яркие звезды на небе,
 
И лес, и огонь, и луну –
 
Всё река на себе отражает
 
И катит во мраке волну.
 
 
24 февраля 1891
<Москва>
  
Весна («Ты знаешь пруд: со всех сторон…»)
 
 
 
Ты знаешь пруд: со всех сторон
 
Склонились ивы над водою.
 
Как листьев кружевных убор
 
Прекрасен раннею весною!
 
Когда вода едва стекла,
 
Растаял снег в лугах широких,
 
И звуками земля полна
 
Внизу и в небесах глубоких.
 
Ольха, орешник, березняк
 
И даже старый дуб порою
 
Местами весело шлестят,
 
С горы спускаясь чередою.
 
А поле, солнце и трава!
 
Ряд ландышей в лесу душистый,
 
Везде, везде видна весна –
 
Весна и лес тенистый.
 
Не парит солнце с высоты
 
Как в очень жаркий полдень летом,
 
Но животворные лучи
 
Всё ярким обливают светом:
 
И лес, и воду, и луга,
 
И чудных ландышей сребристых.
 
В ручье прозрачная вода
 
Сверкает меж цветов душистых.
 
 
<Март 1891
Москва>
  
Одоакр
 
 
 
Крутою каменной тропою,
 
Гористой и лесной страною,
 
Под вечер, когда пал туман,
 
Давно в ущелье над рекою
 
Повиснули громады скал
 
У путника над головою.
 
В одеждах бедных, небогатых,
 
Местами даже и в заплатах
 
Какие-то шли люди там.
 
Но были ростом все высоки,
 
Что впору хоть богатырям,
 
Красивы, сильны, чернооки.
 
Они к селению спешили,
 
Чтоб ночь им путь не преградила.
 
Но между тем настала мгла,
 
И путь они вдруг потеряли.
 
Ни зги не видно, ночь темна,
 
Во мгле же – пропасти, провалы,
 
Да лес кругом: еще темней;
 
Хотя б луна – всё ж посветлей.
 
Вот вдруг огонь мелькнул вдали,
 
Спешат меж пропастей по скалам,
 
Скорей бегут – и вот пришли:
 
Их взорам хижина предстала.
 
Они скорей в нее, а там старик,
 
Над книгою согнувшийся, сидит.
 
Взошли, но хижина низка.
 
Один из них был так высок,
 
Что выше был и потолка
 
И упирался в потолок.
 
Оставил соху он и борону,
 
Пошел он к Великому Городу.
 
Оставил родную Германию,
 
Оставил детей и жену,
 
Пошел за богатством в Италию,
 
За славой пошел на войну.
 
Он знал, что весь Рим раздирался
 
Раздорами, злобой, войной.
 
Он слыхал, что вон тот возвышался,
 
Богатым являлся домой.
 
Подумал немного и борону
 
Он в старом сарае сложил:
 
«Пускай их клюют теперь вороны».
 
Сам же меч и кольчугу надел.
 
И скоро себе он товарищей
 
В селеньях кругом понабрал,
 
По Альпам они все отправились –
 
Теперь он в Пассау попал.
 
 
 
Старик взор на него поднял,
 
И вдруг пророчески сказал:
 
«Иди в Италию ты с Богом!
 
Теперь одет ты плохо, беден,
 
Но погоди еще немного –
 
Ты многим очень будешь грозен.
 
Всем Римом сам ты править будешь.
 
Но вдруг придет сильнейший – ты падешь.
 
И власть и славу ты забудешь,
 
Безвестным от ножа умрешь».
 
 
18 марта 1891
<Москва>
  
Над рекой
 
 
 
Как тут стрекозы реют
 
Над омутом зеркальным,
 
Кубынчики белеют
 
Под ивою печальной.
 
 
 
Какая тут прохлада!
 
Какая тишина!
 
Высокою травою
 
Одеты берега.
 
 
 
Зеленая береза
 
Склонилася к воде,
 
И темный бор печальный
 
Там виден вдалеке.
 
 
 
Длинная осока
 
Вокруг брегов растёт,
 
Вдруг весело кузнечик,
 
В траве треща, прыгнёт.
 
 
 
И только лишь порою
 
Потянет ветерок
 
И, зыблемый волною,
 
В воде плывет листок.
 
 
 
Лежать в траве прекрасно
 
Над дремлющей рекой.
 
И что-то тихо плачут
 
Листы над головой.
 
 
21 марта 1891
  
Разрушенный замок
 
 
 
Зажглись мириады полночных светил,
 
И мир весь усталый в тумане почил.
 
Стоит гробовая кругом тишина
 
И слышно порою, как плещет волна.
 
Развалины замка стоят на скале,
 
Бойницы чернеются тут при луне,
 
И крепкие башни, как прежде, стоят
 
И в страшную бездну с утеса глядят.
 
Но грозного звука не слышно рогов,
 
Не слышно веселого клика бойцов.
 
Прошли времена, как грозу наводил
 
И грозным величьем всех замок страшил.
 
Тут больше не будет роскошных пиров
 
И служит жилищем он только для сов;
 
Уж он не увидит веселых забав –
 
Погибнет, разрушен в пустынных горах.
 
Но все же, стоя на могучих скалах,
 
Прошедшею славой наводит он страх.
 
Печален, разрушен, стоит в высоте
 
И грозные башни видны при луне,
 
И будто рыдают там волны внизу,
 
Прошедшую вспомнив вдруг замка судьбу.