Будь моей навсегда
—
А как же наши планы? Наше путешествие в горы?
«ИТАК, ОН ПЛАНИРУЕТ УВЕЗТИ ЭЛИЗАБЕТ ОТСЮДА». Буйная радость Джессики из-за приближающегося спасения сестры затмевалась жгучей ненавистью, закипавшей в ней. Этот человек хотел увезти от нее Элизабет! Она подавила поднимавшуюся ярость, понимая, что должна сохранять спокойствие санитара, пока он не будет надежно закован в наручники и не перейдет в руки властей.
—
Так мы еще можем сделать это. Вот сразу после того, как закончится твоя смена, — ответила ему Джессика.
—
Это значит, что ты вернешься со мной назад?
—
Ну разумеется, — просто сказала Джессика.
И только после того, как двое полицейских защелкнули наручники на его запястьях и сообщили ему о его правах, Карл сообразил, что же происходило в действительности. Когда его уводили, он кричал высокой блондинке, теперь рыдавшей от облегчения на плече у Макса:
—
Элизабет, почему ты это со мной делаешь? Все, что я хотел — это сделать тебя счастливой!
Джессика посмотрела на него с плохо скрываемой ненавистью, довольная, что она теперь может сбросить с себя притворную маску.
—
Я не Элизабет. Я ее сестра, Джессика. Ты не сделал ее счастливой. Ты держал ее вдали от всех, кого она любит. Но теперь с этим покопчено. Покончено, слава богу.
Спустя несколько минут Джессика с Максом отыскали Тодда, беседовавшего на четвертом этаже с молодой студенткой-медичкой. Подбежав к Тодду сзади, Джессика вцепилась в его талию.
—
Лиз жива! — заорала она. — Она будет спасена!
Тодд резко развернулся, и по его красивому лицу разлилась радость.
— Вот так, Уилкинз! А ты-то где был? Пропустил все самое волнующее! — Макс ухмылялся во весь рот.
А потом они с Джессикой поведали Тодду всю историю, усиливая свой рассказ счастливыми улыбками.
Когда они закончили, трое друзей, обняв друг друга, быстро двинулись вон из больницы с таким видом, словно им только что вручили ключи от рая.
Примерно через час Джессика ехала вместе с двумя полицейскими вниз по склону холма, мимо нескольких домишек захудалого вида. Было ясно: как только Карл сообразил, что его игра не удалась, он сознался во всем и рассказал полицейским, где можно найти Элизабет. И вскоре они увидели этот домик, в точности такой, каким описал его Карл: заколоченная хижина в самом конце авеню Сент-Джеймс, отделенная от прочих домов пустующими участками земли. Домик выглядел пустым и безжизненным. Джессика просто поверить не могла, что ее сестра провела здесь последние два дня. Она не могла представить, что кто-либо вообще способен выжить в подобной изоляции.
Элизабет услышала какую-то суматоху снаружи. Сирена полицейской машины становилась все громче и громче, пока в конце концов не стихла так близко, что Элизабет почти боялась поверить... поверить, что это, быть может, приехали за ней.
Ну, а все остальное произошло очень быстро.
Вслед за громкими ударами по двери появилось первое дружелюбное лицо, которое она видела почти за двое суток.
—
С тобой все в порядке? — спросил полицейский.
—
Теперь да, — радостно ответила Элизабет, а полицейский тем временем уже принялся развязывать ее.
—
Ты свободна, Лиз! — в восторге завопила Джессика, устремляясь в объятия сестры.
—
Джес! А я думала, что никогда уж тебя больше не увижу!
—
О, я-то знаю, что в глубине души ты понимала: я приду тебе на помощь, — Джессика сказала это так небрежно, словно расправа над безумцем, но размерам вдвое больше нее, была для нее этаким будничным занятием.
Элизабет просто не могла поверить в происходящее.
—
Но как же ты провела его?
—
Один старый секрет близняшек, — небрежно ответила Джессика. — Этот людоед принял меня за тебя!
—
Может быть, когда-нибудь я доживу до того, что буду сожалеть об этих словах, — сказала Элизабет. — Но как же мне повезло, что у меня такая близняшка, как ты!
—Еще бы!
Сестры сжимали друг друга в объятиях долго-предолго. Они еще никогда по-настоящему не осознавали, как много значат друг для друга.
—
Я люблю тебя, Джессика! — воскликнула Элизабет.
—
И я тоже, — отозвалась Джессика. Голос ее охрип, и она слегка захлюпала носом.
—
Эй, в чем дело? — спросила Элизабет, отстраняясь, чтобы посмотреть на сестру. — Не плачь. Все ведь кончилось. Теперь все будет отлично.
—
Кто плачет, я?! Плакать из-за тебя? Да никогда в жизни!
А потом они еще раз в неистовом порыве крепко обняли друг друга.
15
-Чего
мне хочется прежде всего? — повторила Элизабет вопрос, заданный ей матерью после того, как девушка благополучно воссоединилась дома с остальными членами семьи, а также с Тоддом и Максом. — Прежде всего я хотела бы принять пенную ванну. Потом... потом мне бы хотелось что-нибудь поесть. Ну а после этого я хочу посидеть с Джессикой и составить план самого лучшего приема, который когда-либо видела Ласковая Долина.
Джессика, всегда обожавшая приемы, немедленно принялась всех обзванивать. Немного погодя к ней присоединилась Элизабет, чтобы договориться об оформлении и освежительных напитках.
— Просто не понимаю, как же ты сумела перенести
это
,
—
заметила Джессика, сидевшая «по-турецки» на ковре в комнате Элизабет.
Та ответила не сразу. Да, ее сестра и в самом деле купалась как рыба в воде в счастливых добрых временах и, казалось, готова была рухнуть замертво, когда смолкала приятная музыка, но в течение этого сурового испытания Джессика проявила удивительную силу. Ведь именно ее решимость и привела к возвращению Элизабет домой. Нет, что ни говори, Джессика была героиней.
Но она не смогла бы сделать этого, решила Элизабет, если бы не призвала на помощь какие-то внутренние резервы.
—
Думаю, и тебе бы это удалось, — сказала Элизабет.
—
Но вот то, что пришлось бы все это время носить эту отвратительную форму добровольцев при больнице... — Джессика зажала пальцами нос.
—
Не беспокойся, я уже ее сожгла, — засмеялась Элизабет.
—
Лиз, раз уж мы говорим об одежде... у меня, видишь ли, нет ничего подходящего для этого приема и...
—
Джес, — с изумлением сказала Элизабет, — ведь до него еще четыре дня.
Джессика скептически посмотрела на сестру.
—
Лиз, хозяйке никогда не рано запланировать свой наряд.
—
Как насчет вот этого? — Элизабет показала на красную велюровую юбку и белую блузку, все еще лежавшие на ее постели, куда Джессика положила их в вечер приема у Регины.
—
Нет уж, спасибо, они не в моем стиле, — решительно отказалась Джессика.
Элизабет захихикала.
—
Полагаю, ты права. Я уж и думать забыла об этой юбке, но кто-то вот, видишь, откопал ее в моем шкафу. Она лежала на моей постели, когда я вернулась. Ты ничего об этом не знаешь?
—
Нет! — соврала Джессика. Ну разве могла она рассказать сестре, что небрежно подбирала ей одежду для того званого вечера, когда Элизабет лежала связанная, с кляпом во рту в фургончике Карла? — Никогда и не видела ее раньше. Хм... а у тебя нет чего-нибудь еще, что я могла бы надеть?
—
Ну, — лукаво улыбаясь, сказала Элизабет, — к твоим услугам всегда мой желтый свитер.
—
Какой желтый сви...
И тут Джессика все вспомнила. Не колеблясь ни секунды, она схватила подушку с постели Элизабет и начала второе самое долгое сражение на подушках в их жизни...