Teach me (СИ)

========== Глава первая ==========
20 июля 14:00 MIT, Кембридж.
Рей лихорадочно перебирала папки с проверенными работами и личными записями профессора, выдвигала ящики и истерично искала небольшую черную книжку. Несколько раз она натыкалась на похожие предметы и ее сердце радостно подпрыгивало, но потом она убеждалась, что все эти чертовски похожие по цвету и форме на ее книжку, принадлежат самому Рену. Вспотевшие ладони предательски тряслись, сердце стучало в висках, ускоряя свой темп, от этого бешеного ритма в ушах зашумело, а голова начала нестерпимо болеть. Страх быть пойманной, копающейся в столе, в закрытом кабинете профессора Рена, путал мысли, среди которых проскакивала единственная рациональная:
«Остановись сейчас же и выбирайся отсюда пока тебя не поймали».
Но и она глушилась более сильной:
«Нет, я найду ее, пока он не прочитал, я сожгу ее и не вспомню об этом… О боже, хоть бы никто не вошел сейчас».
Если ее застукают в закрытом кабинете главы кафедры «Гуманитарных наук», копающуюся в его столе, дисциплинарная комиссия, возможно, отчислит её на целый год от занятий с лишением бюджетной стипендии в дальнейшем, а может и вообще выгонят из MIT. От этой мысли кровь прилила к щекам Рей и она судорожно выдохнула.
«А что, если он уже все прочитал», — подумала Рей.
Эта мысль влетела в ее голову, заставляя девушку замереть на секунду, сердце пропустило удар, отчего в груди защемило. Мысль о том, что профессор узнал из дневника о ее чувствах к нему заставила уши и лицо Рей побагроветь от стыда.
«Не уверена, что когда-нибудь смогу смотреть ему в глаза после откровений, которые ему явит мой дневник».
Рей встряхнула головой, прогоняя все панические мысли. Вздохнула глубоко, чтобы чуть замедлить пульс и унять дрожь в руках и продолжила свои поиски. Но ее относительного спокойствия хватило буквально на минуту. Шум, производимый секретаршей кафедры за дверью кабинета, вновь разжег панический страх быть пойманной. Сердце ускорилось в бешеном ритме и в висках неприятно застучало.
Из-за шума собственного сердца она не услышала как ключ повернулся и дверь открылась. Рей не услышала как в кабинет кто-то вошел, продолжая свои поиски, уже добравшись до нижнего ящика, присев на корточки. Дверь закрылась с тихим щелчком, который она на сей раз услышала. Вздрогнув, она быстро перевела взгляд от ящика прямо перед собой и сразу увидела длинные ноги в темных джинсах и черных дорогих туфлях на шнурках. С ее нынешнего положения стол не давал возможности видеть что-либо выше линии ремня. Но для неё уже и так было понятно, кто сейчас стоит перед ней.
Сердце пропустило несколько панических ударов, а потом куда-то упало, предположительно, в пятки. Кровь отхлынула от лица, а глаза застелило пеленой и Рей перестала дышать. Фигура не двигалась.
«Должно быть, заметил меня», — догадалась Рей.
В кабинете повисла гнетущая тишина: Рей была готова поклясться, что она слышит тиканье его наручных часов.
Рей думала, что прошла вечность, потому что перед её глазами вспыхнула вся её жизнь в виде самых ярких воспоминаний. В груди больно защемило, она почувствовала, что ей не хватает воздуха и в глазах начало темнеть. Она шумно выдохнула, разрывая эту гнетущую тишину и одним резким движением встала в полный, пусть и невысокий рост, полностью открывая себя своему «палачу». Чувствуя, что он смотрит на нее, её щеки залились предательским румянцем, она не смела поднять глаз. Она бы так и продолжала гипнотизировать край стола, на который смотрела, если бы до боли глубокий знакомый голос не вывел ее из ее оцепенения, заставив поднять глаза и посмотреть прямо на него:
— «Мисс Ниима?»
***
За 10 месяцев до вышеупомянутых событий.
2 сентября, 18:00, Жилой кампус для студентов и коллегии университета MIT, Кембридж.
В квартирке, которую Рей делила вместе Роуз — студенткой второго курса, раздавался смех. За лето, проведенное практически в одиночестве, она успела соскучиться по всем своим новым друзьям, с которыми познакомилась в университете, но особенно по своей соседке и единственной подруге Роуз.
Роуз вместе с сестрой приехала только сегодня утром с летних каникул. Несмотря на то,что церемония начала нового учебного года была вчера, у Рей - новоиспечённой студентки - уже сегодня были занятия. Поэтому, по возвращению в комнату её ждал сюрприз в виде всех собравшихся друзей: Роуз, Пейдж, Финна — парня Роуз, и По Демерона — четверокурсника, друга Финна, с которым Рей уже тоже успела сдружиться.
В центре маленькой гостиной, которая совмещалась с миниатюрной кухней их квартирки, предоставленной общежитием, стоял низкий столик, который обычно служил им вместилищем всякого хлама в виде газет, журналов, ключей и пультов от телевизора и кондиционера, а в этот раз накрытый домашней едой, которые Роуз, Пейдж и Финн привезли из дома, и бутылками пива. Парни устроились на полу, а девушки расположились на маленьком диванчике и пуфе. Рей, раскрасневшаяся от алкоголя и жара тела Роуз, обнимала девушку, что было сил, не желая отпускать, будто она исчезнет как наваждение, так сильно она соскучилась по ней.
Финн смеясь, сказал, что он начинает видеть в Рей соперника и сделал притворно сердитое лицо, имитируя ревность. По и Пейдж хохотали до слез от его физиономии. Молодые люди говорили наперебой, каждый пытался поделиться своими впечатлениями за прошедшее лето, пытаясь таким образом восполнить разлуку в два месяца.
Наконец, вдоволь наговорившись о прошедшем лете, молодые люди перешли к обсуждению учебы и курсов, которые им предстоит учить в этом году. Наконец-то Рей тоже могла полноценно принять участие в этой беседе. Так как весь предыдущий год она не считалась студенткой этого университета, а училась целый год на дополнительном курсе для поступления, набираясь необходимых знаний, которые он не могла, к сожалению, получить в вечерней школе Лас Вегаса, в которой училась до того как судьба привела её в MIT.
***
Рей была сиротой: она росла в одном из приютов Денвера, с другими такими же сиротами или детьми чьих родителей лишили родительских прав. В приюте было несладко: к семи годам она умела уже отлично драться, чтобы защитить себя от более старших детей, которые отбирали у более младших и слабых еду и редкие лакомства, и какие-никакие личные вещи. Конечно же, персонал приюта знал о том, что творилось среди детей, но никто ничего не мог сделать. Работников было мало на огромное количество сирот, никто не хотел идти на эту низкооплачиваемую морально тяжёлую работу. Воспитателей и соцработников не хватало, за всеми было просто невозможно уследить. Несмотря на всё это, дети не жаловались на тех кто отбирал их пищу — боялись возмездия, стукачей нигде не любят. Поэтому, каждый обитатель этого приюта хоть один раз за свое пребывание в нем ложился спать голодным.
Постоянный страх и борьба за свою пищу ужесточили черты маленькой девочки, не говоря уже о её запасе ругательств, от которых у воспитателей уши сворачивались в трубочку. Именно эти две причины стали препятствием в ее удочерении. Никакая пара категорически не хотела брать ее к себе, несмотря на то, что девочка был очень смышленая. Рей отличалась тягой к знаниям, которая пробуждала в отчаявшихся и усталых учителях той бюджетной школы, в которой учились дети из приютов и бедных слоев населения, надежду, что не всё еще потерянно.
В одиннадцать лет её удочерил Ункар Платт — владелец нескольких автосервисов и свалки утилизации металлолома в Денвере. Он усыновил из того приюта уже шесть детей, которые, по слухам, впахивали в его автосервисах и на свалке. Рей была седьмым ребенком, которого он взял, и второй девочкой, так как, в основном, он брал ребят.
Почему он усыновил столько детей? Все просто. Ункар получал налоговые льготы и небольшие выплаты за каждого усыновленного ребенка, что заметно увеличило его прибыль. Своих приемных детей он использовал как рабочую силу, платой которой была еда. Парни работали в автосервисах и на утилизаторе, а единственная девочка, пока к ней не присоединилась Рей, была бесплатной уборщицей, поваром, прачкой и портнихой в доме, населенным одними мужчинами. Рей должна была помогать первой девочке в работе по новому дому, который Платт соизволил купить в связи с прибавлением в семействе.