Том 6. Стихотворения

 Декабрь 1907 
 Петербург 
  
Тристии
   
Алмазный напиток («Сверкни, звезды алмаз…»)
 
 
 
Сверкни, звезды алмаз:
 
Алмазный свет излей! —
 
Как пьют в прохладный час
 
Глаза простор полей;
 
 
 
Как пьет душа из глаз
 
Простор полей моих;
 
Как пью — в который раз? —
 
Души душистый стих.
 
 
 
Потоком строф окрест
 
Душистый стих рассыпь
 
В покой сих хладных мест!
 
Стихов эфирных зыбь
 
 
 
Вскипит алмазом звезд, —
 
Да пьет душа из глаз
 
Алмазный ток окрест, —
 
Да пьет… в который раз?
 
 
 Июль 1908 
 Серебряный Колодезь 
  
Волна
 
 
И.Н. Бороздину
 
 
 
И ночи темь. Как ночи темь взошла,
 
Так ночи темь свой кубок пролила, —
 
 
 
Свой кубок, кубок кружевом златым,
 
Свой кубок, звезды сеющий, как дым,
 
 
 
Как млечный дым, как млечный дымный путь,
 
Как вечный путь: звала к себе — прильнуть.
 
 
 
Прильни, прильни же! Слушай глубину:
 
В родимую ты кинешься волну,
 
 
 
Что берег дней смывает искони…
 
Волна бежит: хлебни ее, хлебни.
 
 
 
И темный, темный, темный ток окрест
 
Омоет грудь, вскипая пеной звезд.
 
 
 
То млечный дым; то млечный дымный путь,
 
То вечный путь зовет к себе… уснуть.
 
 
 Апрель 1908 
 Москва 
  
Разлука («Ночь, цветы, но ты…»)
 
 
 
Ночь, цветы, но ты
 
В стране иной.
 
 
 
Ночь. Со мною ты…
 
Да, ты — со мной.
 
 
 
Вздох твоих речей
 
Горячей —
 
 
 
В глушь моих степей
 
В ветре взвей!
 
 
 
Будто блеск лучей
 
В моей глуши, —
 
 
 
Ясный блеск твоей,
 
Твоей души.
 
 
 
Пусть душа моя —
 
Твоя
 
 
 
Голубая колыбель:
 
Спи, усни…
 
 
 
Утра первые огни…
 
Чу! Свирель…
 
 
 1908 
 Дедово 
  
Вольный ток
 
 
 
Душа, яви безмерней, краше
 
Нам опрозрачненную твердь!
 
Тони же в бирюзовой чаше,
 
Оскудевающая смерть!
 
 
 
Как все, вплетался подневольный
 
Я в безысходный хоровод.
 
Душил гробницею юдольной,
 
Страстей упавший небосвод.
 
 
 
А ныне — воздухами пьяный,
 
Измываюсь вольною мечтой,
 
Где бьет с разбегу ток листанный
 
О брег лазурный и пустой.
 
 
 
И там, где, громами растущий,
 
Яснеет облачный приют, —
 
Широколиственные кущи
 
Невнятной сладостью текут.
 
 
 
Туда земную скоротечность,
 
Как дольний прах, переметет.
 
Алмазом полуночным вечность
 
Свой темный бархат изоткет.
 
 
 Июнь 1907 
 Петровское 
  
Ночь («О ночь, молю…»)
 
 
 
О ночь, молю, —
 
Да бледный серп заблещет…
 
Скорей сойди, скорей!
 
 
 
На грудь мою
 
Прохладой хладно плещет, —
 
На грудь мою Борей.
 
 
 
Окован я
 
Железной цепью рока
 
Минут, часов, недель.
 
 
 
Душа моя,
 
Хлебни хмельного тока, —
 
Пьяни, осенний хмель!
 
 
 
Дыши, дыши
 
Восторгом суеверий,
 
Воздушных струй и пьянств.
 
 
 
Души, души
 
Заоблачные двери
 
В простор иных пространств.
 
 
 
Березы, вы —
 
Безропотные дщери
 
Безропотных пространств;
 
 
 
Да щедро вам
 
Метнет сверканий зерна
 
Обломок янтаря, —
 
 
 
Да щедро вам
 
Метнет златые зерна
 
Златистая заря, —
 
 
 
Вершиной там,
 
Вершиной в ночи черной
 
Вскипайте, как моря…
 
 
 
Кругом, кругом
 
Зрю отблеск золотистый
 
Закатных янтарей,
 
 
 
А над ручьем
 
Полет в туман волнистый
 
Немых нетопырей…
 
 
 
Небытием
 
Пади, о полог мглистый, —
 
Сойди, о ночь, — скорей!
 
 
 Апрель 1907 
 Москва 
  
Кольцо («И ночь, и день бежал. Лучистое кольцо…»)
 
 
 
И ночь, и день бежал. Лучистое кольцо
 
Ушло в небытие.
 
Ржаной, зеленый вал плеснул в мое лицо —
 
В лицо мое:
 
 
 
«Как камень, пущенный из роковой пращи,
 
Браздя юдольный свет,
 
Покоя ищешь ты. Покоя не ищи.
 
Покоя нет.
 
 
 
В покое только ночь. И ты ее найдешь.
 
Там — ночь: иди туда…»
 
Смотрю: какая скорбь. Внемлю: бунтует рожь.
 
Взошла звезда.
 
 
 
В синеющую ночь прольется жизнь моя,
 
Как в ночь ведет межа.
 
Я это знал давно. И ночь звала меня,
 
Тиха, свежа, —
 
 
 
Туда, туда…