Том 6. Стихотворения

 Июнь 1914 
 Арлесгейм 
  
Антропософии («Из родников проговорившей ночи…»)
 
 
 
Из родников проговорившей ночи
 
В моем окне
 
Нежданные, мерцающие очи
 
Восходят мне.
 
 
 
Блистает луч из звездной рукояти,
 
Как резвый меч;
 
Мой бедный ум к ногам смущенных братии
 
Слетает с плеч.
 
 
 
Я — обезглавлен в набежавшем свете
 
Лучистых глаз
 
Меж нами — Он, Неузнанный и Третий:
 
Не бойтесь нас.
 
 
 
Мы — вспыхнули, но для земли — погасли.
 
Мы — тихий стих.
 
Мы — образуем солнечные ясли.
 
Младенец — в них.
 
 
 
Слепую мглу бунтующей стихии
 
Преобрази.
 
Я не боюсь: влекут, Христософия,
 
Твои стези.
 
 
 
Ты снилась мне, светясь… когда-то, где-то…
 
Сестра моя!
 
Люблю Тебя: Ты — персикова цвета
 
Цветущая заря.
 
 
 
Как вешний вихрь, гласят неумолимо —
 
Гласят в голубизне —
 
Твои слова, пронесшиеся мимо,
 
Но сказанные мне.
 
 
 
В свои глаза — сплошные синероды
 
Меня возьми;
 
Минувшие, глаголющие годы
 
Мои уйми.
 
 
 
В Твоих глазах блистают: воды, суши,
 
Бросаюсь в них:
 
Из глаз Твоих я просияю в души,
 
Как тихий стих.
 
 
 
И сердце — обезумевшая птица —
 
В немой мольбе
 
Пусть из груди — разорванной темницы —
 
Летит к Тебе.
 
 
 
Мы — вспыхнувшие, вспыхнувшие дети —
 
В нежданный час:
 
Меж нами — Он, Неузнанный и Третий:
 
Не бойтесь нас!
 
 
 Март 1918 
 Москва 
  
Христиану Моргенштерну («От Ницше — Ты, от Соловьева — Я…»)
 
 
 
От Ницше — Ты, от Соловьева — Я:
 
Мы в Штейнере перекрестились оба…
 
Ты — весь живой звездою бытия
 
Мерцаешь мне из… кубового гроба.
 
 
 
Свергается стремительно звезда,
 
Сверкая в ослепительном убранстве: —
 
За ней в обетованный край, — туда —
 
Пустынями сорокалетних странствий!
 
 
 
Расплавлены карбункул и сапфир
 
Над лопнувшей трубою телескопа…
 
Тысячекрылый, огнекрылый мир!
 
Под ним — испепеленная Европа!..
 
 
 
Взлетаем над обманами песков,
 
Блистаем над туманами пустыни…
 
Антропософия, Владимир Соловьев
 
И Фридрих Ницше — связаны: отныне…
 
 
 
От Ницше — Ты, от Соловьева — Я;
 
Отныне будем в космосе безмерном:
 
Tы — первозванным светом бытия,
 
Я — белым «Христианом Моргенштерном».
 
 
 Октябрь 1918 
 Москва 
  
Христос Воскрес
 
1
 
 
В глухих
 
Судьбинах,
 
В земных
 
Глубинах,
 
В веках,
 
В народах,
 
В сплошных
 
Синеродах
 
Небес
 
— Да пребудет
 
Весть:
 
— «Христос
 
Воскрес!» —
 
Есть.
 
Было.
 
Будет.
 
 
2
 
 
Перегорающее страдание
 
Сиянием
 
Омолнило
 
Лик,
 
Как алмаз, —
 
— Когда что-то,
 
Блеснувши неимоверно,
 
Преисполнило этого человека,
 
Простирающего длани
 
 От века и до века — 
 
 За нас. 
 
 
 
— Когда что-то
 
Зареяло
 
Из вне-времени,
 
Пронизывая Его от темени
 
До пяты…
 
 
 
И провеяло
 
В ухо
 
Вострубленной
 
Бурею Духа: —
 
— «Сын,
 
Возлюбленный —
 
Ты!»
 
 
 
Зарея
 
Огромными зорями,
 
В небе
 
Прорезалась Назарея…
 
Жребий —
 
Был брошен.
 
 
3
 
 
Толпы народа
 
На Иордане
 
Увидели явственно: два
 
Крыла.
 
 
 
Сиянием
 
Преисполнились
 
Длани
 
Этого человека…
 
 
 
И перегорающим страданием
 
Века
 
Омолнилась
 
Голова.
 
 
 
И по толпам
 
Народа
 
Желтым
 
Маревом,
 
Как заревом,
 
Запрядала разорванная мгла, —
 
 
 
Над, как дым,
 
Сквозною головою
 
Веющею
 
Верою
 
Кропя Его слова. —
 
 
 
Из лазоревой окрестности,
 
В зеленеющие
 
Местности
 
Опускалось что-то световою
 
Атмосферою…
 
 
 
Прорезывался луч
 
В Новозаветные лета…
 
И помавая кровавыми главами
 
Туч,
 
Назарея
 
Прорезывалась славами
 
Света.
 
 
4
 
 
После Он простер
 
Мертвеющие, посинелые от муки
 
Руки
 
И взор —
 
 
 
В пустые
 
Тверди…
 
 
 
Руки
 
Повисли,
 
Как жерди,
 
В густые
 
Мраки…
 
 
 
Измученное, перекрученное
 
Тело
 
Висело
 
Без мысли.
 
 
 
Кровавились
 
Знаки,
 
Как красные раны,
 
На изодранных ладонях
 
Полутрупа.
 
 
 
Глаз остеклелою впадиною
 
Уставился пусто
 
И тупо
 
В туманы
 
И мраки,
 
Нависшие густо.
 
 
 
А воины в бронях,
 
Поблескивая шлемами,
 
Проходили под перекладиною.