Том 5. Стихотворения

Часть 3 из 48 Информация о книге
3
  Я сижу под окном.
 Прижимаюсь к решетке, молясь,
 В голубом
 всё застыло, искрясь.
 
  И звучит из дали:
 «Я так близко от вас.
 мои бедные дети земли,
 в золотой, янтареющий час…»
 
  И под тусклым окном
 за решеткой тюрьмы
 ей машу колпаком:
 «Скоро, скоро увидимся мы…»
 
  С лучезарных крестов
 нити золота тешат меня…
 Тот же грустно задумчивый зов:
 «Объявись — зацелую тебя…»
 
  Полный радостных мук.
 утихает дурак
 Тихо падает на пол из рук
 сумасшедший колпак.
 
 
 Июнь 1903 
 Серебряный Колодезь 
  Гроза на закате
   Вижу на западе волны я
 облачно-грозных твердынь.
 Вижу — мгновенная молния
 блещет над далью пустынь.
 Грохот небесного молота.
 Что-то, крича, унеслось.
 Море вечернего долота
 в небе опять разлилось.
 Плачу и жду несказанного,
 плачу в порывах безмирных.
 Образ колосса туманною
 блещет в зарницах сапфирных.
 Держит лампаду пурпурную
 Машет венцом он зубчатым.
 Ветер одежду лазурную
 рвет очертаньем крылатым.
 Молньи рубинно-сапфирные
 Грохот тяжелого молота
 Волны лазури эфирные
 Море вечернего золота.
 
 
 Июнь, 1903 
 Серебряный Колодезь 
  Три стихотворения
   «Всё тот же раскинулся свод…»
   Всё тот же раскинулся свод
 над нами лазурно-безмирный,
 и тот же на сердце растет
 восторг одиночества пирный.
 
  Опять золотое вино
 на склоне небес потухает.
 И грудь мою слово одно
 знакомою грустью сжимает.
 
  Опять заражаюсь мечтой,
 печалью восторженно-пьяной…
 Вдали горизонт золотой
 подернулся дымкой багряной.
 
  Смеюсь — и мой смех серебрист,
 и плачу сквозь смех поневоле.
 Зачем этот воздух лучист?
 Зачем светозарен… до боли?
 
 
 Апрель 1902 
 Москва 
  «Поет облетающий лес…»
   Поет облетающий лес
 нам голосом старого барда.
 У склона воздушных небес
 протянута шкура гепарда.
 
  Не веришь, что ясен так день,
 что прежнее счастье возможно.
 С востока приблизилась тень
 тревожно.
 
  Венок возложил я, любя,
 из роз — и он вспыхнул огнями.
 И вот я смотрю на тебя,
 смотрю, зачарованный снами.
 
  И мнится — я этой мечтой
 всю бездну восторга измерю.
 Ты скажешь — восторг тот святой
 Не верю!
 
  Поет облетающий лес
 нам голосом старого барда.
 На склоне воздушных небес
 сожженная шкура гепарда.
 
 
 Апрель 1902 
 Москва 
  «Звон вечерний гудит, уносясь…»
   Звон вечерний гудит, уносясь
 в вышину. Я молчу, я доволен.
 Светозарные волны, искрясь,
 зажигают кресты колоколен.
 
  В тучу прячется солнечный диск.
 Ярко блещет чуть видный остаток.
 Над сверкнувшим крестом дружный визг
 белогрудых счастливых касаток.
 
  Пусть туманна огнистая даль —
 посмотри, как всё чисто над нами.
 Пронизал голубую эмаль
 огневеющий пурпур снопами.
 
  О, что значат печали мои!
 В чистом небе так ясно, так ясно…
 Белоснежный кусок кисеи
 загорелся мечтой виннокрасной.
 
  Там касатки кричат, уносясь.
 Ах, полет их свободен и волен…
 Светозарные волны, искрясь,
 озаряют кресты колоколен.
 
 
 1902 
  Путь к невозможному
   Мы былое окинули взглядом,
 но его не вернуть.
 И мучительным ядом
 сожаленья отравлена грудь.
 Не вздыхай… Позабудь…
 Мы летим к невозможному рядом.
 Наш серебряный путь
 зашумел временным водопадом.
 Ах, и зло, и добро
 утонуло в прохладе манящей!
 Серебро, серебро
 омывает струёй нас звенящей.
 Это — к Вечности мы
 устремились желанной.
 Засиял после тьмы
 ярче свет первозданный.
 Глуше вопли зимы.
 Дальше хаос туманный…
 Это к Вечности мы
 полетели желанной.
 
 
 1903 
  Не тот
  В.Я. Брюсову
 
I
  Сомненье, как луна, взошло опять,
 и помысл злой
 стоит, как тать, —
 осенней мглой.
 
  Над тополем, и в небе, и в воде
 горит кровавый рог.
 О, где Ты, где,
 великий Бог!..
 
  Откройся нам, священное дитя…
 О, долго ль ждать,
 шутить, грустя,
 и умирать?
 
  Над тополем погас кровавый рог.
 В тумане Назарет.
 Великий Бог!..
 Ответа нет.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница