Том 5. Стихотворения

Часть 2 из 48 Информация о книге
 1903 
 Серебряный Колодезь 
  Закаты
 1
  Даль — без конца. Качается лениво,
 шумит овес.
 И сердце ждет опять нетерпеливо
 всё тех же грез.
 В печали бледной, виннозолотистой,
 закрывшись тучей
 и окаймив дугой ее огнистой,
 сребристо жгучей,
 садится солнце красно-золотое…
 И вновь летит
 вдоль желтых нив волнение святое,
 овсом шумит:
 «Душа, смирись: средь пира золотого
 скончался день.
 И на полях туманного былого
 ложится тень.
 Уставший мир в покое засыпает,
 и впереди
 весны давно никто не ожидает.
 И ты не жди.
 Нет ничего… И ничего не будет…
 И ты умрешь…
 Исчезнет мир, и Бог его забудет.
 Чего ж ты ждешь?»
 В дали зеркальной, огненно-лучистой,
 закрывшись тучей
 и окаймив дугой ее огнистой,
 пунцово-жгучей,
 огромный шар, склонясь, горит над нивой
 багрянцем роз.
 Ложится тень. Качается лениво,
 шумит овес.
 
 
 Июль 1902 
 Серебряный Колодезь 
2
  Я шел домой согбенный и усталый,
 главу склонив.
 Я различал далекий, запоздалый
 родной призыв.
 Звучало мне: «Пройдет твоя кручина,
 умчится сном».
 Я вдаль смотрел — тянулась паутина
 на голубом
 из золотых и лучезарных ниток…
 Звучало мне:
 «И времена свиваются, как свиток…
 И всё во сне…
 Для чистых слез, для радости духовной,
 для бытия,
 мой падший сын, мой сын единокровный,
 зову тебя…»
 Так я стоял счастливый, безответный.
 Из пыльных туч
 над далью нив вознесся златоcветный
 янтарный луч.
 
 
 Июнь 1902 
 Серебряный Колодезь 
3
  Шатаясь, склоняется колос.
 Прохладой вечерней пахнет.
 Вдали замирающий голос
 в безвременье грустно зовет.
 
  Зовет он тревожно, невнятно
 туда, где воздушный чертог,
 а тучек скользящие пятна
 над нивой плывут на восток.
 
  Закат полосою багряной
 бледнеет в дали за горой.
 Шумит в лучезарности пьяной
 вкруг нас океан золотой.
 
  И мир, догорая, пирует,
 и мир славословит Отца,
 а ветер ласкает, целует.
 Целует меня без конца.
 
 
 Март 1902 
 Москва 
  За солнцем
   Пожаром закат златомирный пылает,
 лучистой воздушностью мир пронизав,
 над нивою мирной кресты зажигает
 и дальние абрисы глав.
 
  Порывом свободным воздушные ткани
 в пространствах лазурных влачася, шумят,
 обвив нас холодным атласом лобзаний,
 с востока на запад летят.
 
  Горячее солнце — кольцо золотое —
 твой контур, вонзившийся в тучу, погас.
 Горячее солнце — кольцо золотое —
 ушло в неизвестность от нас.
 
  Летим к горизонту: там занавес красный
 сквозит беззакатностью вечного дня.
 Скорей к горизонту! Там занавес красный
 весь соткан из грез и огня.
 
 
 1903 
  Вечный зов
  Д.С. Мережковскому
 
1
  Пронизала вершины дерев
 желто-бархатным светом заря.
 И звучит этот вечный напев:
 «Объявись — зацелую тебя…»
 
  Старина, в пламенеющий час
 обмявшая нас мировым, —
 старина, окружившая нас,
 водопадом летит голубым.
 
  И веков струевой водопад,
 вечно грустной спадая волной.
 не замоет к былому возврат,
 навсегда засквозив стариной
 
  Песнь всё ту же поет старина,
 душит тем же восторгом нас мир.
 Точно выплеснут кубок вина,
 напоившего вечным эфир.
 
  Обращенный лицом к старине,
 я склонился с мольбою за всех
 Страстно тянутся ветви ко мне
 золотых, лучезарных дерев.
 
  И сквозь вихрь непрерывных веков
 что-то снова коснулось меня, —
 тот же грустно задумчивый зов:
 «Объявись — зацелую тебя…»
 
 
2
  Проповедуя скорый конец,
 я предстал, словно новый Христос,
 возложивши терновый венец,
 разукрашенный пламенем роз.
 
  В небе гас золотистый пожар.
 Я смеялся фонарным огням.
 Запрудив вкруг меня тротуар,
 удивленно внимали речам.
 
  Хохотали они надо мной,
 над безумно-смешным лжехристом.
 Капля крови огнистой слезой
 застывала, дрожа над челом.
 
  Гром пролеток и крики, и стук,
 ход бесшумный резиновых шин…
 Липкой грязью окаченный вдруг,
 побледневший утих арлекин.
 
  Яркогазовым залит лучом,
 я поник, зарыдав как дитя
 Потащили в смирительный дом,
 погоняя пинками меня.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница