Стихотворения и поэмы. Том 1

Часть 22 из 99 Информация о книге
 Май 1901 
 Москва 
  3
   Суждено мне молчать.
 Для чего говорить?
 Не забуду страдать.
 Не устану любить.
 
  Нас зовут
 без конца…
 Нам пора…
 Багряницу несут
 и четыре колючих венца.
 
  Весь в огне
 и любви
 мой предсмертный, блуждающий взор.
 О, приблизься ко мне —
 распростертый, в крови,
 я лежу у подножия гор.
 
  Зашатался над пропастью я
 и в долину упал, где поет ручеек.
 Тяжкий камень, свистя,
 неожиданно сбил меня с ног —
 тяжкий камень, свистя,
 размозжил мне висок.
 
  Среди ландышей я —
 зазиявший, кровавый цветок.
 Не колышется больше от мук
 вдруг застывшая грудь.
 
  Не оставь меня, друг,
 не забудь!..
 
 
 1903 
 Москва 
  Одиночество
  Посвящается В.С. Соловьеву
 
  Я вновь один. Тоскую безнадежно.
 Виденья прежних дней,
 нас звавшие восторженно и нежно,
 рассеялись, лишь стало холодней.
 
  Стою один. Отчетливей, ясней
 ловлю полет таинственных годин.
 Грядущее мятежно.
 
  Стою один.
 Тоскую безнадежно.
 
  Не возродить… Что было, то прошло —
 всё время унесло.
 Тому, кто пил из кубка огневого,
 не избежать безмолвия ночного.
 
  Недолго. Близится. С питьем идет
 ко мне. Стучит костями.
 
  Уста мои кровавый огнь сожжет.
 Боюсь огня… вдали, над тополями
 двурогий серп вон там горит огнями
 средь онемело-мертвенных вершин.
 Туман спустился низко.
 Один, один,
 а смерть так близко.
 
 
 Сентябрь 1901 
 Москва 
  Осень
   1
   Огромное стекло
 в оправе изумрудной
 разбито вдребезги под силой ветра чудной —
 
  огромное стекло
 в оправе изумрудной.
 
  Печальный друг, довольно cлез – молчи!
 Как в ужасе застывшая зарница,
 луны осенней багряница.
 
  Фатою траурной грачи
 несутся – затенили наши лица.
 
  Протяжно дальний визг
 окрестность опояшет.
 Полынь метлой испуганно нам машет.
 
  И красный лунный диск
 в разбитом зеркале, чертя рубины, пляшет.
 
 
  2
   В небесное стекло
 с размаху свой пустил железный молот…
 И молот грянул тяжело.
 Казалось мне – небесный свод расколот.
 
  И я стоял,
 как вольный сокол.
 Беспечно хохотал
 среди осыпавшихся стекол.
 
  И что-то страшное мне вдруг
 открылось.
 И понял я – замкнулся круг,
 и сердце билось, билось, билось.
 
  Раздался вздох ветров среди могил —
 «Ведь ты, убийца,
 себя убил, —
 убийца!»
 Себя убил.
 
  За мной пришли. И я стоял.
 побитый бурей сокол —
 молчал
 среди осыпавшихся стекол.
 
 
 Август 1903 
 Серебряный Колодезь 
  Священные дни
  Посвящается П.А. Флоренскому
 Ибо в те дни будет такая скорбь,
 какой не было от начала творения.
 Марк XIII, 19
 
  Бескровные губы лепечут заклятья.
 В рыданье поднять не могу головы я.
 
  Тоска. О, внимайте тоске, мои братья.
 Священна она в эти дни роковые.
 
  В окне дерева то грустят о разлуке
 на фоне небес неизменно свинцовом,
 
  то ревмя ревут о Пришествии Новом,
 простерши свои суховатые руки.
 
  Порывы метели суровы и резки
 Ужасная тайна в душе шевелится.
 
  Задерни, мой брат, у окна занавески:
 а то будто Вечность в окошко глядится.
 
  О, спой мне, товарищ! Гитара рыдает.
 Прекрасны напевы мелодии страстной.
 
  Я песне внимаю в надежде напрасной…
 А там… за стеной… тот же голос взывает.
 
  Не раз занавеска в ночи колыхалась.
 Я снова охвачен напевом суровым,
 
  Напевом веков о Пришествии Новом…
 И Вечность в окошко грозой застучалась.
 
  Куда нам девать свою немощь, о братья?
 Куда нас порывы влекут буревые?
 
  Бескровные губы лепечут заклятья.
 Священна тоска в эти дни роковые.
 
 
 1901 
  На закате
   Бледно-красный, весенний закат догорел.
 Искрометной росою блистала трава.
 На тебя я так грустно смотрел.
 Говорит неземные слова.
 
  Замерла ты, уйдя в бесконечный простор.
 Я все понял Я знал, что расстанемся мы.
 Мне казалось – твой тающий взор
 видел призрак далекой зимы.
 
  Замолчала… А там степь цвела красотой.
 Все. синея, сливалось с лазурью вдали.
 Вдоль заката тоскливой мечтой
 догоревшие тучки легли.
 
  Ты, вставая, сказала мне. «Призрак… обман…»
 Я поник головой Навсегда замолчал.
 И холодный, вечерний туман
 над сырыми лугами вставал.
 
  Ты ушла от меня. Между нами года.
 Нас с тобой навсегда разлучили они.
 Почему же тебя, как тогда,
 я люблю в эти серые дни?
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница