Время прибытия

Забытая дуэль
– Стреляться! Стреляться! – крикнул Кюхля.
Пушкин усмехнулся и тряхнул головой…
Ю. Тынянов «Кюхля»
Да что вы, в самом деле, братцы?
За несколько язвящих строк
С товарищем своим стреляться,
Собрату целиться в висок!
Да разве можно двум поэтам —
Избранникам российских муз
Вверять коварным пистолетам
Ребячью ссору, блажь, конфуз.
Клокочет Пушкин, но понятно,
Что не поднимется рука:
– Извольте, ежли вам приятно!
И бах – заряд под облака.
А Кюхельбеккер, тот в запале,
Насмешкой дружеской взбешен,
Он мимо выстрелил едва ли.
Случайно промахнулся он.
Потом до смертного порога,
Казня себя за тот картель,
Благодарить он будет бога,
Что пуля не попала в цель.
И будет видеть пред собою,
Что мог принесть тот глупый миг:
Окровавленной головою
К сырой земле Сверчок приник.
Читатель, ты представь попробуй,
Что гения во цвете лет
Сразил свинцом не меднолобый
Кавалергард, а друг-поэт!
Ну, нет, немыслимо такое!
Превозмогая злой угар,
Сама поэзия
       рукою
Железной
       отвела удар…
Рассказ экскурсовода
– Вот на этой походной кровати
Под шинелькой солдатскою,
                                  встарь,
От монарших и прочих занятий
Утомясь,
          почивал государь.
Император считал:
                      на порфире
Не бывает от крови следа.
Принцип: кто не со мной —
                               тот в Сибири,
Средь законов был главным тогда!
Впрочем, царь не бежал наслаждений —
Был он первый в стране сердцеед,
Ведь от царственного вожделенья
Польза есть, а спасения нет!
Умер деспот.
                Сменилась эпоха.
Но у нас до сих пор говорят:
– Да, конечно, при нем жили плохо!
– Был тираном.
                    Но спал, как солдат!
Листопады
В глубине переулка
Особняк из старинных.
Здесь музей листопадов —
Только листья в витринах.
А на каждой витрине
Обозначена дата:
Мол, такие-то листья,
Облетели тогда-то.
Эти желты,
              те черны
(Их палило пожаром).
И свои листопады
Ищут люди по залам,
А найдут – замирают,
Как-то сразу грустнея…
Хорошо, что покуда
Нет такого музея!
Красота
Как хороши: пылающий восход
Над бархатистой дальней синей кромкой,
Туманный аромат рассветных вод.
И птичий гомон, безмятежно громкий!
Идешь сквозь поле незаметной тропкой
И словно ощущаешь: рожь растет!
Как хороша, возлюбленная, ты,
В прозрачной темноте смеясь глазами…
Мне кажется, что чувство красоты
Мы принесли, того, быть может, сами
Не замечая, из-за той черты,
Где были рожью, влагой, небесами…
Моя космогония
Наташа,
          погляди на вспышки звездные,
Затеявшие на небе
                       возню!
Вселенная!
Порядки там серьезные,
Но я тебе сейчас их объясню.
Вселенная.
             Наука разделяется,
Когда берется толковать о ней:
Сжимается?
              А может, разбегается?
Пульсирует,
              как сердце…
                             Так верней!
Но если это сердце,
                         то, конечно же,
По временам обязано оно
Тревожно биться
                     и томиться нежностью,
А это значит —
                 сердце влюблено!
В кого?
          В другое сердце,
                              но нездешнее,
Чужое,
         недоступное еще…
Но то, другое,
                 может биться сдержанно?
А я уверен:
            бьется горячо!
Все это может лишь одним закончиться,
Нельзя же вечность колотиться врозь,
Сердцам влюбленным
                          встретиться захочется,
Хотя бы мирозданье взорвалось!
Они,
        теряя звезды,
                         на свидание
Помчатся…
             Их – поди – останови!..
– Ну хватит, дорогой,
                          о мироздании,
Пожалуйста,
               немного о любви…
Бессонница
От бессонницы есть спасенье…
Под багрово-желтым дождем
По гремучей траве осенней
Мы, как прежде, с тобой идем.
Под ногами – пинцеты хвои.
И багровый лист в небесах.
Мы почти заплутали с тобою
В непроглядных этих лесах,
Но потом отыскали проселок.
Он был палой листвой занесен
И терялся меж синих елок,
Душных, словно полдневный сон…
Но опять на краю сновиденья
Пробегает печаль по лицу.
Значит, нас разлучило уменье
Ориентироваться в лесу…