Время прибытия

Случайная встреча
Мы с ней целовались
                          в холодных и гулких подъездах,
Пугаясь внезапных
                      шагов и гремучих замков.
В тетради моей
                  «икс» всегда пребывал в неизвестных.
И наш математик
                    ругался: «Не спи, Поляков!»
Мой школьный роман!
                          Неужели все это случилось?
Чудесное время.
                   Невинный и нежный пустяк…
А вот у нее —
              жизни правильной не получилось:
Хотела, как лучше,
                       да только случилось не так.
И вот мы опять
                   с ней идем по-старинному, рядом.
Она – о разводе, о сыне…
                               И вдруг невпопад:
– Сама виновата…
                    Да ладно! А помнишь, в десятом?!
– Конечно, все помню…
                            Наверно, и я виноват…
Семейное счастье
На доброту,
              привычку и уют
Любовь распалась.
                     И пребудет с нами.
Бегут минуты,
                дни мои идут,
Чтобы, собравшись,
                        сделаться годами.
Настырный дождь ручьями в землю врос.
Фонарь в себя вбирает свет как будто…
Подумать только —
                    это же всерьез:
Бессонница, мелькнувшая минута,
Невнятный разговор с самим собой,
Навязчивая горечь сигареты…
И это все
             я назову судьбой,
Когда наступит время для ответа?!
А может быть,
                  совсем чуть-чуть труда,
Как в сказке про расколотое блюдце?
Итак,
      уют, привычка, доброта!
Уют, привычка…
                  Вдруг они сольются?..
Печальница
В темном взгляде – соленое море обид.
На лице – беспросветная тень.
Эта девушка в мерзлом подъезде стоит,
Эта девушка ждет целый день.
Ей – красивой – хватает смиренья и сил.
Сжаты губы в надменную нить —
Не торопится тот,
                     кто ее разлюбил,
Но должна же она объяснить,
Что нечестно,
                с другой не считаясь душой,
Так вот взять и спокойно уйти!
Он поймет и вернется (ведь он не чужой,
У него ведь не камень в груди!).
Я с печальницей гордой совсем не знаком,
Но я все-таки к ней подойду,
Подойду и скажу:
                     ни мольбой, ни стихом
Не поправить такую беду.
Все напрасно теперь,
                     если нежность мертва,
А упреки готовь не готовь…
Подойду…
            Вдруг она отыскала слова,
Возвращающие любовь?..
Самоволка
Довела любовь до самоволки.
Схоронившись меж густых ракит,
Юный конармеец – комсомолке
О всемирной схватке говорит.
Мол, покуда «контрики» остались,
Не бывать свободному труду!
Вот ведь как подругам объяснялись
Парни в девятнадцатом году!
Мальчик, первой страстью ошарашен,
Жарко шепчет, белякам грозя…
О любви, наверное, можно краше,
Но точней, по-моему, нельзя!
Старинный спор
…А все же миром
                      правят трудолюбы!
У леденящей бездны на краю,
Превозмогая все,
                     сжимая зубы,
Они работу делают свою,
Они живут,
            в одну работу веря,
Сердца до побеленья раскалив.
…Усидчив был Антонио Сальери,
А Вольфганг Моцарт был трудолюбив!
Песни
Прошли над землею века,
Как медленные ураганы.
Дошедшие издалека,
Добытые из кургана,
Под ярким музейным стеклом
Лежат с ярлычками названий:
Пробитый в сраженье шелом,
Обрывки обугленной ткани,
Монеты, кинжалы, мечи,
Божки золотые и перстни,
И кажется, что различим
Народ позабытый…
                     Но песни?..
Что были, как стрелы, остры,
Легки, словно конские гривы,
Горьки, точно стойбищ костры,
И как-то иначе красивы!
Но как?
         В погребальной золе
Находят остатки сокровищ,
А песни живут на земле —
Их из-под земли не отроешь…
Мы знаем и веру, и род
Людей, обернувшихся пеплом.
Но что можно знать про народ
Без песен,
            которые пел он?
Легенда о богомазе
Жил да был богомаз на Руси.
Он бродил по земле без опаски,
Потому что с собою носил
Только кисти да чистые краски.
Он корысти себе не искал
В монастырских богатых заказах,
Просто шел по Руси и писал
Богородиц своих ясноглазых.
Для него выше княжьих наград,
Глубже евангелических истин
Был тоскующей женщины взгляд,
Отверзающийся под кистью.
И решил испытать его Бог,
И послал на невинного кару:
На одной из неезжих дорог
Богомаза схватили татары…
Стал он травами русской земли,
Но легенда осталась в народе,
Что горючие слезы текли
В этот день из очей богородиц.
И монахи попадали ниц,
Прихожане в испуге крестились —
Настоящие слезы катились
По щекам нарисованных лиц!