Избранные произведения. Том 1

  
Триумф смерти и триумф любви [63]
 
 
 
С сокольничими кавалькада
 
С охоты мчалась. Легкий путь
 
Ей колесница преградила
 
На черно-матовых быках.
 
Косою Смерть, поживе рада,
 
Уж собирается взмахнуть,
 
И скошенное взять могила
 
Спешит, и к праху никнет прах.
 
 
 
На четырех на белоснежных,
 
Красиво впряженных конях
 
Амур везет влюбленных пленных,
 
В огне танцуя, поднял лук.
 
О, сладко падать смертью нежных,
 
Томиться в золотых цепях
 
И тосковать, в чертах надменных
 
Утаивая ярость мук!
 
 
27 июля 1912, Сиена
 
  
Море
 
 
 
Нахлынули силы
 
Гремучим прибоем,
 
С восторженным воем
 
Несутся, летят,
 
Пред сонным покоем
 
Чащобы унылой
 
О вечном смятенье
 
Гудят и шумят.
 
Я в уединенье
 
Лесов не спасаюсь,
 
Стою без движенья
 
Пред пеною сил
 
И сам себе каюсь,
 
Что тихо я жил.
 
Волна за волною,
 
Кипящие жизнью,
 
Летят предо мною
 
На смерть роковую,
 
И волю живую
 
Я чую в просторах,
 
В безудержных горах,
 
Друг другу на смену
 
Летящих стеною.
 
О волны! Я воин!
 
Мне враг, кто спокоен.
 
О море родное,
 
Крести меня пеной,
 
Смятеньем обрызни!
 
 
1912
 
  
Ночь на чужбине
 
 
 
Море с небом в мутный хаос,
 
В мглу недобрую слилось,
 
От земли, воздетой на ось,
 
Унеслось, оторвалось.
 
 
 
Сбился вниз звезды Полярной
 
Еле видимый маяк.
 
Ковш черпнул воды коварной
 
И упал в бездонный мрак.
 
 
 
Между морем и песками,
 
Между небом и землей
 
Колет облако рогами
 
Месяц, тоненький и злой.
 
 
 
В глубине, где — неизвестно —
 
Воздух реет иль вода,
 
Полыхает перекрестно
 
Жутких молний череда.
 
 
 
Бешено вскипает пена
 
На беспомощных валах.
 
Море мчит из бездны плена
 
В диких воплях старый страх.
 
 
 
Воет темнота: «К победе!»
 
И песок береговой,
 
Осыпаясь, бредит, бредит
 
Маетою вековой.
 
 
1912, Марина ди Пиза
 
  
Флоренция
 
 
 
Бессмертные в тени Уффиций,
 
В недвижных мраморных телах,
 
Обстали светлой вереницей
 
Мой движущийся смертный прах.
 
 
 
Вам сердце Севера! Что знали
 
Вы про далекую страну,
 
Где мы безудержно вздымали,
 
Как новь земли, свою весну?
 
 
 
Вам отворилось сердце наше
 
В начале самых давних дней,
 
И мраморный Давид стал краше,
 
И Боттичелли стал юней.
 
 
 
В язык певучий и старинный
 
Бессмертных Дантовых терцин
 
Вникаем мы душой невинной,
 
Не подряхлевшей от кручин.
 
 
 
И в схватках с тьмою очумелой
 
С Боккаччио смеемся мы,
 
Читая вольные новеллы,
 
Спасающие от чумы.
 
 
 
И легче птиц в простор и воздух
 
Мы с Боттичелли молодым,
 
Стряхая гнет, как с крыльев воду,
 
Чуть опечаленно летим.
 
 
 
О Микеланджело! Тобою
 
Богатыри примирены
 
С своей гигантскою судьбою:
 
Безмерным меры найдены.
 
 
 
Как ты неодолимый мрамор —
 
Могучим молотом своим,
 
Мы вдохновенно и упрямо
 
Все глыбы жизни победим.
 
 
1912, Флоренция
 
  
Мучения Св. Юстины
 
 
 
У негра в красном колпаке
 
Меч в размахнувшейся руке —
 
Ждет только знака господина.
 
Пред ним блаженная Юстина.
 
 
 
Она покорна, и ясна,
 
И воле божьей отдана.
 
Без гнева, без единой пени
 
Она упала на колени.
 
 
 
Уж полотно сорвали с плеч.
 
Неотвратим жестокий меч:
 
Он отсечет грудь молодую,
 
Нагую, нежную такую.
 
 
 
Так, крепче пут, тесней желез,
 
Навеял чары Веронез.
 
Я долго зрителем единым
 
Стоял пред муками Юстины.
 
 
 
Хотел уйти — и все не мог,
 
Мне стыд тяжелый сердце жег.
 
И вдруг почуял я, что учит
 
Меня чему-то тот, кто мучит.
 
 
 
Чем грудь казалась мне бледнее,
 
Тем меч острей сверкал над нею.
 
Я слышал с уст молитвы лепет
 
И чуял в теле жуткий трепет,
 
 
 
Но превозмог себя. И вдруг
 
Я оглянулся: жарких двух
 
Глаз изможденных за собою
 
Увидел я сверканье злое.
 
 
 
Высокий, темный и худой,
 
За мной стоял монах седой,
 
И, взором палача в картину
 
Впиваясь, мучил он Юстину.
 
 
1912, Флоренция