Избранные произведения. Том 1

  
ИВА
 
Пятая книга стихов
 
 
Анатолию Константиновичу Лядову с любовью и восхищением
 
  
РУСЬ
   
Странники
 
 
 
Давно обветренные лица
 
О ветры всей родной земли,
 
Глаза, летящие, как птицы,
 
Из-под надвинутой скуфьи;
 
 
 
Шаги, стремительно-прямые,
 
И посох в каменной руке, —
 
Так соглядатаи немые
 
Всю Русь проходят налегке.
 
 
 
Им внятен голос гор прибрежных,
 
И тишина ржаных полей,
 
И хохот молний зарубежных,
 
И света лунного елей.
 
 
 
Им слышен черный труд народа,
 
И все паденья, взлеты все,
 
И дружный стон людского рода
 
По истой правде и красе.
 
 
 
Они ушли, серпы и плуги
 
Отвергнув — божьи плугари, —
 
Без палиц острых, без кольчуги,
 
Святой земли богатыри.
 
 
 
И вот встают, встают пред ними
 
Деревни, села, города,
 
И даже главами златыми
 
Не счесть их странствия года.
 
 
 
То лесом темным, то оврагом,
 
В снегу по пояс иль в траве,
 
Они идут — и с каждым шагом
 
Всё ближе к вечной синеве.
 
 
 
На валунах вздыхая древних,
 
На перекрестках всех молясь,
 
Сказуя повести в деревнях,
 
Плетут пути святого вязь.
 
 
 
И где-нибудь в дороге долгой
 
Услышат с выси голоса:
 
Проститься с Русью, с тихой Волгой,
 
Идти теперь на небеса.
 
 
 
И вот когда пред вечным Богом
 
Положат посохи свои,
 
Какую правду о убогом,
 
О нашем скажут бытии!
 
 
<1911>
 
  
Нищая
 
 
 
Нищая Тульской губернии
 
Встретилась мне на пути.
 
Инея белые тернии
 
Тщились венок ей сплести.
 
 
 
День был морозный и ветреный,
 
Плакал ребенок навзрыд,
 
В этой метелице мертвенной
 
Старою свиткой укрыт.
 
 
 
Молвил я: «Бедная, бедная!
 
Что ж, приими мой пятак!»
 
Даль расступилась бесследная,
 
Канула нищая в мрак.
 
 
 
Гнется дорога горбатая.
 
В мире подветренном дрожь.
 
Что же ты, Тула богатая,
 
Зря самовары куешь?
 
 
 
Что же ты, Русь нерадивая,
 
Вьюгам бросаешь детей?
 
Ласка твоя прозорливая
 
Сгинула где без вестей?
 
 
 
Или сама ты заброшена
 
В тьму, маету, нищету?
 
Горе, незвано, непрошено,
 
Треплет твою красоту?
 
 
 
Ну-ка, вздохни по-старинному,
 
Злую помеху свали,
 
Чтобы опять по-былинному
 
Силы твои расцвели!
 
 
1910
 
  
Горшеня
 
 
 
«Волка ведут? Иль поймали оленя?»
 
Бабы в селе всполошились кругом.
 
Нет, это с возом приехал горшеня,
 
Стал в холодок и обтерся платком.
 
 
 
Сам бородатый, глаза голубые,
 
С лаской народу поклон отдает:
 
«Здравствуйте, други! Пора, дорогие,
 
Старым горшкам на покой да в почет!
 
 
 
Вот вам корчаги, махотры, макитры.
 
Кашники, блюда, щаные горшки.
 
Глянь: муровал их художник прехитрый:
 
Ишь распустил завитки да цветки!
 
 
 
Каждый горшок обжигался с любовью!
 
Тесто замесишь иль всыпешь крупы —
 
Всё из горшка едокам на здоровье,
 
Съевши, умнеют, коль были глупы!»
 
 
 
«Мастер ты басни рассказывать, видно! —
 
Молвит старуха горшене в ответ, —
 
Коль для почина не будет обидно,
 
Дай-ка свистульку для внука, мой свет!»
 
 
 
«Есть и свистульки! — горшеня ответил,
 
И засвистел он в конька-горбунка. —
 
Внуков кто любит, — давно я приметил, —
 
Легкой бывает потом их рука!»
 
 
 
Воз обступили хозяйки-молодки,
 
Знатно горшеня пошел торговать!
 
Ну да известно: горшок — товар ходкий,
 
Надо же людям варить и жевать!
 
 
1912
 
  
Лазарь
 
 
 
Под окно мое, окошко, тихо кáлики пришли,
 
Смирноглазые, седые, дети бедственной земли.
 
 
 
И про Лазаря запели дружно, ладно, не спеша,
 
Будто в этом теле давнем трепетала их душа.
 
 
 
Что мне Лазарь, что мне беды, а заслушался и я
 
Этой песни заунывной, как иного соловья.
 
 
 
Не слова мне пели: пело безголосое житье,
 
Засмотревшееся в бездну мировое бытие.
 
 
 
Старец нищий и старуха тосковали: где любовь,
 
Где земли, подъятой к счастью, нераспаханная новь.
 
 
 
Так легко они сплетали испитые голоса,
 
Будто с пеньем этой песни исходили небеса.
 
 
 
И улыбкою лучистой все морщины их цвели,
 
Будто нету лучше песни для людей и для земли.
 
 
<1912>
 
  
Ивану Никитину
 
 
 
Навеки в бронзу воплощенный,
 
Задумался над Русью ты.
 
Какой огонь неутоленный
 
Сквозь эти светится черты!
 
 
 
Какая сила в темном взоре,
 
Печаль какая на челе!
 
Увы! Никто нам не повторит
 
Твой облик в жизни на земле…
 
 
 
Промчалась жизнь твоя в теснинах
 
Нужды и тяжкого труда,
 
Но в самых низменных кручинах
 
Горела над тобой звезда.
 
 
 
Поэт! Задумчивое пенье
 
Сияющей души твоей
 
Вся Русь в великом единенье
 
Хранит, чем доле, тем святей!
 
 
 
Ты пел нам тишину лесную,
 
И быта сельского уют,
 
И степь зеленую, цветную,
 
Как птицы вешние поют.
 
 
 
Но муки, горе и страданье,
 
И без просвета, без утех
 
Несчастной жизни коротанье
 
Ты пел нам, пел — как человек.
 
 
 
Могучей воли взлет свободный
 
Сломила вековая тьма
 
И, как недобрый цвет бесплодный,
 
Поникла пред тобой сама.
 
 
13 октября 1911