Избранные произведения. Том 1

  
6. «Как хорошо владыкой быть…»
 
 
 
Как хорошо владыкой быть
 
Не только неба и цветов,
 
Но всех желаний, чувств и слов.
 
 
 
Как хорошо в себе носить
 
Всю власть, носить в себе одном,
 
Над телом, духом и умом.
 
 
 
Как хорошо рабыней стать
 
Того, кто все в себе несет,
 
Кто все дает и все берет.
 
 
 
Как хорошо себя сжигать
 
У золотого алтаря
 
Тебя зажегшего царя!
 
 
  
7. «Трепещет пламенный закат…»
 
 
 
Трепещет пламенный закат.
 
Все небо в желтом янтаре,
 
Вечерня служится заре
 
 
 
Среди сияющих палат,
 
И от зенита до земли
 
Не ходят тучи-корабли.
 
 
 
Вечерню слушая, стоит,
 
Стоит он в поле на огне,
 
На темном, старом валуне.
 
 
 
Лучами храм небес залит.
 
Душа лучами залита.
 
Весь мир — безмолвные уста.
 
 
 
«Приди», — он медленно сказал
 
Кому-то жадному, кто был
 
Над ним в пожаре алых крыл.
 
 
 
И темно-красный жаркий вал
 
Его, сказавшего, увлек
 
В кипящий пламенем поток.
 
 
 
Когда последний луч погас,
 
На небо сумерки взошли
 
И звезды бледные зажгли,
 
 
 
Тогда погас последний час
 
Небесно-белых первых дней,
 
Настали дни иных огней.
 
 
  
8. «Он к ней пришел и ей сказал…»
 
 
 
Он к ней пришел и ей сказал:
 
«Иди со мной. Тебя люблю.
 
Тебя любовью окрылю».
 
 
 
Шла ночь в тумане покрывал,
 
Когда к реке они пришли
 
И поцелуем мир зажгли.
 
 
 
Нет! Нет! То был не поцелуй,
 
То был огонь нездешних сфер,
 
Предел сознанья, чувств и мер.
 
 
 
Он создал в них потоки струй,
 
Горячих, острых, как металл,
 
Он их уста огнем сковал.
 
 
 
Еще. Еще. Раскрыт кивот.
 
И близкий Бог в глаза глядит.
 
Он рад. Он знал. Он так велит.
 
 
 
Объятья рвутся. Миг растет.
 
Сверкает тело. Всё — одно.
 
Всё — глубь, достигнутое дно.
 
 
 
Весь мир — живое существо,
 
Двояко целое. И в них
 
Оно истратилось двоих.
 
 
 
Так родилось еще родство:
 
Отныне мужа и жены
 
Телами души зажжены.
 
 
  
9. «Рассказ простой, как мир и Бог…»
 
 
 
Рассказ простой, как мир и Бог.
 
С простой душой рассказан он,
 
Как рассказуем детский сон.
 
 
 
С прологом сходен эпилог:
 
Стихом, повторенным здесь вновь,
 
Святая славится любовь.
 
 
<1907>
 
  
РУСЬ
 
Песни и думы
 
 
Нищ и светел, прохожу я и пою.
 
Вяч. Иванов
 
  
Русь
 
 
 
Русь! Что больше и что ярче,
 
Что сильней и что смелей!
 
Где сияет солнце жарче,
 
Где сиять ему милей?
 
 
 
Поле, поле! Все раздолье,
 
Вся душа — кипучий ключ,
 
Вековой вспененный болью,
 
Напоенный горем туч.
 
 
 
Да, бедна ты, и убога,
 
И несчастна, и темна,
 
Горемычная дорога
 
Все еще не пройденó.
 
 
 
Но и нет тебя счастливей
 
На стремительной земле,
 
Нету счастья молчаливей,
 
Нету доли горделивей,
 
Больше света на челе.
 
 
 
У тебя в глуши родимой
 
Люд упорней, чем кремень,
 
Гнет терпел невыносимый
 
В темной жизни деревень.
 
 
 
У тебя по черным хатам
 
Путом жилистой руки
 
Дням раздольным и богатым
 
Копят силу мужики.
 
 
 
У тебя по вешним селам
 
Ходят девушки-цветы,
 
Днем не смаяны тяжелым,
 
Правдой юности святы.
 
 
 
Горе горькое изжито!
 
Вся омытая в слезах,
 
Плугом тягостным разрыта,
 
Солнцу грудь твоя открыта,
 
Ты придешь к нему в боях!
 
 
1907
 
  
Гаданье
 
 
 
Распахнула дверь резную,
 
Снег полночный заскрипел.
 
На поляну ледяную
 
Белый месяц поглядел.
 
 
 
Побежала на поляну
 
Красна девица-краса.
 
По цветному сарафану
 
Распустилася коса.
 
 
 
«Ты скажи мне, месяц белый,
 
Кто мне сужен, присужен?»
 
Недвижим оледенелый
 
И высокий небосклон.
 
 
 
«Ты кивни мне, месяц ясный,
 
Если будут сваты к нам!»
 
Возлетает зов напрасный
 
К молчаливым небесам.
 
 
 
«Ты не хочешь, месяц милый,
 
Отвечать мне! Неужель
 
До безрадостной могилы
 
Буду я как в поле ель?»
 
 
 
В горе руки заломила,
 
Слезы искрятся, бегут.
 
Но в слезах красавиц сила, —
 
Улыбнулся месяц тут.
 
 
 
И сквозь слезы видит дева:
 
Он кивает с облаков,
 
Справа, справа, а не слева, —
 
Много будет женихов!
 
 
1908