Избранные произведения. Том 1

  
10. Серый вечер
 
 
 
Отчего ты, вечер, серый и простой,
 
Как ребенок малый с тихою мечтой,
 
 
 
Мальчик сероглазый, увидавший свет
 
В первый раз на склоне отроческих лет?
 
 
 
Отчего и звоны, вечер у церквей,
 
Словно стаи сизых, ранних голубей,
 
 
 
Только научённых крылья подымать,
 
Сердцем не забывших голубицу-мать?
 
 
 
Отчего ты, вечер, заманил меня
 
Пристальной улыбкой серого огня?
 
 
 
Покажи мне облик, серый вечер мой!
 
Распахни свой облак, свитый полутьмой!
 
 
 
Подойди же ближе. И еще. Вот так.
 
Загляни в глаза мне, в мой заветный мрак.
 
 
 
Разве ты не видишь: серые глаза,
 
Только в самой дали прячется гроза.
 
 
 
Обними нежнее. Окружи совсем,
 
Чтоб я стал недвижим, как пустыня, нем.
 
 
 
Чтобы только были вечер, я да ты
 
Тут над колыбелью маленькой мечты.
 
 
25 августа 1907
 
  
11. Марево
 
 
 
Сделал меньше малый терем,
 
Сумрак гуще, ниже свод.
 
И шепнул: «Давай поверим!».
 
Покидая небосвод.
 
 
 
Засмеявшись серым глазом
 
Брату-вечеру в ответ,
 
Начал счет я: «Раз!» И разом
 
Вспыхнул тихий серый свет.
 
 
 
«Два!» И в зыбкой колыбели
 
Просыпается дитя.
 
Щеки сонные зардели.
 
Ищет, ручками метя.
 
 
 
«Три!» И мать склонилась гибко
 
Голод грудью утолить.
 
У двоих цветет улыбка,
 
Третий — краше в гроб валить.
 
 
 
Вечер, вечер, вечер! Тише!
 
Колдовства не нарушай!
 
Долетает шепот свыше:
 
Ночи — «Здравствуй!», мне — «Прощай!»
 
 
26 августа 1907
 
  
12. Ясность
 
 
 
Пронизáла душу ясность созерцанья.
 
Как дождем, омыла дальние углы.
 
Освежила бурей первого страданья,
 
Разорвала скопы ядовитой мглы.
 
 
 
И взираю странным, онемелым оком
 
На позор звериных, разоренных нор,
 
Где былые годы низменным потоком
 
Пробегали мутно, потупляя взор.
 
 
 
И внимаю сердцем чистоту и ясность
 
Предо мной лежащих голубых высот,
 
Где промчится, с вечным утвердив согласность,
 
Дней моих грядущих просветленный лёт.
 
 
27 августа 1907
 
  
13. Море
 
 
 
Уплывайте, уплывайте, дальше, дальше, облака,
 
Чтоб лазурь была как море, а не узкая река.
 
 
 
У меня душа как море, полноводный океан,
 
Что под льдинами синеет у полярных белых стран.
 
 
 
С каждым часом льдины тают, обнажая синеву.
 
Вот последняя лепечет: «Не растаю, уплыву!»
 
 
 
Но от солнца золотого никогда не уплывет
 
То, что зной его могучий на погибель обречет.
 
 
 
Льдина тает, расширяя каплей малою простор,
 
Только море, только небо и взирающий мой взор.
 
 
 
Все, что было мелким, низким, сметено, унесено,
 
Светит чистая пустыня, в вечность зоркое окно.
 
 
 
Все, что мучило, томило, теснотой своей гнело,
 
Все развеял вольный ветер, далью моря унесло.
 
 
 
Только волны ходят вольно, как хотят и где хотят,
 
И серебряные брызги к небу синему летят.
 
 
 
Только я гляжу, не веря широте морской души:
 
Неужели эти дали из моей идут глуши?
 
 
27 августа 1907
 
  
14. В лесу
 
 
 
Слышу стон твой издалече,
 
Вижу: плачешь на земле,
 
Колыхают слезы плечи,
 
Скорбь застыла на челе.
 
 
 
И целуешь вереск алый,
 
Припадаешь и опять
 
Подымаешь крик усталый
 
К синю небу возлетать:
 
 
 
«По траве ходил по этой,
 
На цветы лесов глядел.
 
Сердца ласковой заметой
 
Сколько сосенок одел.
 
 
 
Как питался, любовался,
 
Красотой лесною жил;
 
Голос звонкий отдавался,
 
С эхом вспыльчивым дружил.
 
 
 
А теперь — леса красивы,
 
Или нет — не вижу я.
 
Слышишь ты мои призывы,
 
Там, в теснинах бытия?»
 
 
 
«Слышу, верная подруга!
 
И хожу, хожу вот так:
 
Одного того же круга
 
Обивая известняк.
 
 
 
Выпускают чередою
 
По дорожке погулять,
 
Чтоб натянутой уздою
 
Вольным сердцем помыкать.
 
 
 
Шагу малого налево,
 
Ни направо не ступи,
 
А беспомощного гнева
 
Силу острую тупи.
 
 
 
Вот хожу и вспоминаю
 
Лес зеленый да тебя.
 
А тоска моя шальная
 
Ходит рядышком, знобя.
 
 
 
Слышу стон твой издалече.
 
Вижу: плачешь на земле.
 
Подыми-ка к небу плечи,
 
Сгладь морщины на челе!
 
 
 
И окинь свободным оком
 
Красоту и бытиё.
 
Все ль твое в лесу высоком?
 
А твое, так и мое».
 
 
28 августа 1907