Избранные произведения. Том 1

  
ДАЧА
   
1. Дорога
 
 
 
Неустанная дорога
 
Убегает без огней
 
От сознания до Бога
 
И от неба до саней.
 
 
 
Костенея в зимней скуке,
 
Мимо движутся стволы
 
И протягивают руки,
 
Пальцы путая в узлы.
 
 
 
В белой шапке, кривобокий,
 
Дом нагнулся и заснул,
 
И ползет огонь безокий
 
Из его раздутых скул.
 
 
 
Вот еще, другой и третий,
 
На коленях, в простынях,
 
Все уродов старых дети
 
С красной точкою в глазах.
 
 
 
Подойди, ударь в окошко —
 
Сонно выглянет лицо,
 
Замяучит жалко кошка,
 
Кто-то выйдет на крыльцо:
 
 
 
— Что ты бродишь, непутевый,
 
Люди спят себе давно! —
 
Звякнут старые засовы,
 
В темноте умрет окно.
 
 
 
И опять, не уставая,
 
Вверх дорога потечет,
 
Побежит, не убегая,
 
Деревянный небосвод.
 
 
1905
 
  
2. Парк
 
 
 
На заборчиком узорным, стиснут красненькой каемкой,
 
Парк, наследье вековое, в древность узкое окно,
 
Измельчавших птиц услада, дно зеленой чаши емкой,
 
Парк, изрезанный дорожками, но выросший давно.
 
 
 
Есть еще в зеленом сердце уголки самой природы,
 
Где глядится глаз прохожий во всебожии глаза,
 
Где сплетаются любовно и любви свивают своды
 
Метки лиственных деревьев, липа, ива и лоза.
 
 
 
Есть еще святые ложа, приготовленные Богом
 
Для сливающейся твари с ним, друг с другом, в полноту.
 
Но в народе приходящем, мелкодушном и убогом
 
Нет стремлений, нет порывов, облечений в красоту.
 
 
 
Разодетые подробно, тело скрывшие нелепо,
 
Дважды, трижды обернувшись в неуклюжие мешки,
 
Взявши позы, заучивши изреченья глупых слепо,
 
Ходят мелкими шагами, мерят чувства на вершки.
 
 
 
Там с подкрашенных сурмином женских губ глядится краска,
 
Из-под взбитых неуклюже войлок дыбится волос,
 
И глазами, приученными ко лжи, дарится ласка
 
Слепоглазам, одуревшим от вина и папирос.
 
 
 
Взявшись под руки, гуляют по усыпанной дорожке,
 
Испещренной их следами и бумажками конфет,
 
И экстаз любовный цедят и впивают яд по ложке,
 
Оскверняя у деревьев память прежних, ярких лет.
 
 
 
Если ж странно и нежданно загорится у подруги
 
И темноте живого глаза озарение любви,
 
И, к любимому прижавшись, затрепещет, как в испуге,
 
И безвольным телом телу скажет робко: позови —
 
 
 
На призыв любви — ты знаешь — как ответит друг убогий:
 
Сосчитав в кармане деньги, поведет ее к углу
 
И, взвалив любовь с подругой на засиженные дроги,
 
Повезет огонь к трактиру, довезет одну золу.
 
 
 
И обратно, заедая утоленье нег минутных
 
Бутербродом, принесенным на прогулку про запас,
 
В парк приедут для вечерних впечатлений, сонно-мутных,
 
Завершения воскресных жизни будничной прикрас.
 
 
 
Целый день и целый вечер терпит парк позор прогулок,
 
Недоступно охраняя сердца девственную глушь,
 
И когда стихает вечер и на шумный переулок
 
Сон находит и уводит по домам бесцветность душ —
 
 
 
За заборчиком узорным, стянут красненькой каемкой,
 
Парк, наследье вековое, в древность узкое окно,
 
Смотрит горько на пустое дно зеленой чаши емкой
 
И вздыхает гулким вздохом веток, выросших давно.
 
 
1907
 
  
3. Гора
 
 
 
Стынет озеро. Над озером высокая гора.
 
Сплошь застроены купальнями крутые берега.
 
Поиграл тут кто-то в домики, и брошена игра,
 
А игравший скрылся ловко в поднебесные луга.
 
 
 
Полдень в волны бросит яркий, насыщенный солнцем зной,
 
По купальням слышны крики, всплески, визги и смешки.
 
Расхрабрится и, нырнувши, проплывет пловец иной
 
Два аршина синей волей и назад в свои мешки.
 
 
 
От купален по мосточкам, разгороженным точь-в-точь,
 
Переходят на дорогу и с дороги прямо в сад
 
За решетку, в тот-то номер, день и вечер дотолочь,
 
Скоротать и жизнь наполнить счетом маленьких услад.
 
 
 
За стеной сосед пиликать будет, радуя свой слух,
 
Запоет внизу известный в граммофоне баритон.
 
Побежит студент влюбленный, ко всему суров и глух,
 
На зеленую скамейку увидать условный сон.
 
 
 
Солнце ясно на закате позолотит окна дач,
 
Друг за другом налезающих наверх, на склон горы;
 
На балкончики картежников сведет тоска-палач
 
Подогреть сердца пустые острым трепетом игры.
 
 
 
Мочь настанет, и поманит, и обманет: не любовь,
 
А привычка или скука свяжет пары там и здесь,
 
И любовники, любовницам слегка волнуя кровь,
 
Устыдясь луны, на окна головой мотнут: завесь!
 
 
 
Полый круг луны высокой все увидит с высоты:
 
Крыши, трубы, переулки, и вершину озарит,
 
Где кладбищенские дремлют, надпись высунув, кресты:
 
Кто, да кто, какой породы и с которых пор лежит.
 
 
 
Как и в жизни городили, чтобы точно знать свое,
 
Так и здесь решеткой прочной каждый крестик обнесен.
 
Жизнь в пределах протекала. Что-то кончило ее.
 
Должен сон и запредельный также быть определен.
 
 
 
Стынет озеро. Над озером высокая гора.
 
Сплошь застроены строеньями крутые берега.
 
Поиграл тут кто-то в домики, и брошена игра,
 
А игравший скрылся ловко в поднебесные луга.
 
 
1907