Житница сердоболия

Наскальная живопись на тему милования
Мне нравилось развешивать разного рода поучительные плакаты. О том, что у меня дома делалось, я уж и говорить не буду. Желая разнообразить служебный быт, я, было дело, принес в поликлинику, в свой кабинет, два красивых плаката на тему здорового образа жизни. Очень, на мой взгляд, доходчивых. 
Один был про СПИД, назывался "В ночное". На нем изображалось развратное такси, а в такси, на переднем сиденье, затаилась ослепительная путана с кирпично-красной рожей. Ее зеленый глаз фантазией художника превратился в таксёрский зеленый огонек. Больше там ничего не было, и простор для выводов образовывался просто степной, лихая воля для разбойничьего воображения. Ясно было одно: такой зеленый глаз в сочетании с рожей, да еще в такси - это очень плохо. 
Второй плакат был тоже про СПИД. Я не помню, что на нем изображалось. Тоже какой-то купеческий разврат с участием заблудшей красавицы. Я помню только подпись: До СПИДанья!
Эти плакаты я повесил в кабинете: один позади себя, а другой - на противоположную стенку. Прихожу на другой день и вижу, что мой сменщик их сорвал. 
"В ночное! - хмыкнул он. - Рожа такая поганая". И уткнулся в бумагу, и зашуршал скучным пером.
К началу моей больничной деятельности я уже несколько продвинулся в понимании прекрасного, выйдя на уровень наскальной живописи. В пещерах ведь было как? Там изображались обыденные события: поймал оленя, охотился на бизона. Близко, понятно, отражает созидательный труд. "Ночное" же в кабинете невропатолога - это, пожалуй, был перебор, потому что в это ночное не ходили ни мы с напарником, ни наши клиенты. Голая абстракция, не сравнимая, скажем, с плакатом "Папа, не пей". 
Поэтому в больнице я принял участие в вывешивании актуального урологического плаката: расстроенный мужчина стоит, прикованный цепью к писсуару. С небес ему задают строгий вопрос: "Аденома?" Но чертовы бабы, по мгновенному приказу заведующей, сняли и эту картину. В их сумрачном сознании все еще ездили бездумные хрущевские бульдозеры. Нет в них чего-то такого, про что щелкают пальцами, подыскивая слова. 
Вот, помню, на четвертом курсе старенький мухомор читал нам лекцию про гонорею, показывал слайды - ведь до сих пор держится в голове! "Как распространялась гонорея? - рассказывал старец. - В особых салонах кавалеры миловались с дамами..."
Щелкал проектором, на экране возникал преувеличенный гонококк, потом еще что-то, а на закуску - переснятая гравюра. Некто, похожий на герцога Бекингемского, не снимая шляпы с пером, держит за коленку, сквозь пышное платье, даму, а та прикрывается веером. "Так.. ну, а вот это... - задумался мухомор, - вот так, стало быть, происходило милование".