Христиерн II и Густав Ваза

Густав
 
 
Загадки этой не могу понять:
 
Раскрой ее; ты знаешь... знала прежде,
 
Какое Ваза — не заложник жалкий —
 
В твоей судьбе участье принимал.
 
 
Елисавета
 
 
Неправда! для меня Густав все тот же.
 
 
(Дает знак, чтобы он остался, и потом заботливо осматривает местность.)
 
 
(Несчастная! ты ловко добыла
 
Свиданье... Вот он!.. Что ж? наслаждайся,
 
Пока, по милости твоей, не грянул
 
Миг роковой... Срывай цветы под громом!
 
 
(Немного погодя.)
 
 
Когда б я ранее могла узнать,
 
Охоту отменила б я... Нет, нет,
 
Что сказано отцом моим, Господь
 
Сам разве отменит. На стражу, сердце!
 
Зачем на этот раз мне взгляд орлиный
 
Не дан!.. Рудольф, Рудольф... нет, не забуду:
 
Твой образ врезался в душе моей).
 
 
(Густаву.)
 
 
Здесь остановимся; в долине этой
 
Так хорошо, так далеко от света
 
И от людей, как будто никогда
 
Нога их зелень эту не сквернила.
 
Здесь, может быть, загадки нашей тайну
 
Узнаешь.
 
 
(Подходит к соколу.)
 
 
     Сокол мой, удалый сокол,
 
Товарищ неизменный красных дней
 
Моих, расстаться и с тобой мне должно,
 
Как и со всем, что в мире я люблю.
 
 
(Скидает с него шапочку и цепочку.)
 
 
Свободен будь, и в небо без границ,
 
Под солнце, унеси свою отвагу.
 
Что ж? полетай, крылатый рыцарь мой,
 
И позабудь средь подвигов своих
 
Высоких ту, которая тебя
 
Так много...
 
 
(Сокол улетает; Елисавета, не договаривая, закрывает глаза рукою, потом говорит тихо Эрику.)
 
 
      Помни, милый Эрик мой,
 
Сокольника.
 
 
Эрик
(смотря за полетом сокола, делает утвердительный знак)
 
 
      (Где сокол спустится,
 
Рудольф там верно будет.)
 
 
(Удаляется, за ним Родериг.)
Елисавета
(Густаву, указывая на холм)
 
 
             Сядем здесь.
 
 
(Садятся.)
Густав
 
 
Что с вами сделалось, Елисавета,
 
Опять спрошу? тревожны, грустны вы,
 
Как будто бы несчастье вас постигло,
 
Как будто роковой стрелы вы ждете.
 
 
Елисавета
 
 
Да, многих стрел — одной не для себя;
 
Но ту, Господь поможет, отразить
 
Сумею я: не даром же судьба
 
Сама мне это дело поручила!
 
Но скоро роковая прилетит —
 
О! той никто не отразит!
 
Что говорю? — она достигла цели
 
Своей, и разве смерть ее исторгнет.
 
Слова мои, быть может, оскорбят твой слух
 
И чувства тонкое приличье; но теперь...
 
Когда в последний раз я говорю
 
С тобой, Густав, когда беседа эта
 
Прощанье умирающей с живым,
 
Приличья в сторону, и пусть слова
 
От сердца моего текут, как в сердце
 
Они родились.
 
 
Густав
 
 
       Страхом неизъяснимым
 
Наполнила ты грудь мою. Что значат
 
Слова твои? Не новую ль готовит жертву
 
Моя судьба? а я, как агнец глупый,
 
На слезы и на кровь спокойно буду
 
Смотреть!
 
 
Елисавета
 
 
     Нет, не вини себя: не звал
 
Ты жертвы ни одной, великодушно
 
Ты за отца и мать сам в жертву нес
 
Себя; но милосердья Бог тебя
 
Блюдет для доли высшей, уж конечно.
 
Есть бедные творенья на земле...
 
Их доля здесь: любить... любить... другого
 
Им назначенья нет; и лишь зажжется
 
Святой огонь на алтаре, и спросит
 
К нему судьба избранника под нож,
 
Сейчас спешит то бедное творенье
 
Стать за него. И славы нет для них,
 
Нет удивления: так быть ДОЛЖНО!
 
Но счастье есть для них — награда есть;
 
Святая мысль на дне души — лампада
 
Неугасимая любви — и память
 
Того, кого они любили здесь.
 
 
Густав
 
 
Когда б не грозный долг, кто б славу нашу
 
На счастие любви не променял?
 
 
Елисавета
 
 
У матери твоей была я ныне
 
И говорила с ней. Матильда знает
 
Меня и лучше, может быть, чем ты:
 
Все сердце высказала мне свое,
 
И страх, и опасенья, и надежды,
 
Все, все, что сыну, дочери, сказать
 
Лишь можно было. Но из речи этой,
 
Из нити этой драгоценных камней,
 
Одно лишь слово выпало, как яду
 
Пылинка, и мне мигом грудь сожгло,
 
И разом иссушило жизнь мою.
 
 
Густав
 
 
Какое было слово то, скажи?
 
 
Елисавета
 
 
Зачем его произносить!.. ОН враг
 
Тебе; он боле... но закон природы
 
Велит молчать мне...
 
 
Густав
 
 
          Если знаешь все,
 
О милый, чудный друг!.. Позволь назвать
 
Елисавету этим именем.
 
 
Елисавета
 
 
Тебе сама дала я ныне право
 
Так называть меня; теперь ты можешь...
 
В последний раз мы видимся с тобой
 
И — завтра разлучит нас вечность:
 
Теперь ты мой... тебя мне поручила
 
Сама судьба, отец и небо, и любовь,
 
И злодеяния людей тебя
 
Мне ныне отдали: ты мой, Густав!
 
Да, милый, незабвенный друг, ты мой!