Страна Муравия (поэма и стихотворения)

1938
 
Про теленка 
Прибежал пастух с докладом 
К Поле Козаковой: 
Не пришла домой со стадом 
Бурая корова. 
Протрубил до полдня в рог 
И нигде найти не мог. 
Надо ж этому случиться 
Горю и тревоге 
В самый раз, как ей телиться 
На последнем сроке. 
Забредет, куда не след, 
Пропадет — коровы нет. 
Да еще совпало это, 
Ради злой напасти, 
Что самой хозяйки нету, 
Скотницы Настасьи. 
А характер у самой 
Не сказать, чтоб золотой. 
Никому не будет мало, 
Как сама вернется, 
Вот и знала, скажет, знала 
Что-нибудь стрясется... 
И пойдет, пойдет по всей 
Улице хвалиться, 
Что и не на кого ей 
Даже положиться. 
Что беды не видели, 
Спали все подряд, 
Что в хлеву вредители 
У нее сидят. 
Им с коровами не любо, 
Подыхай коровы. 
А с шофером скалить зубы 
День и ночь готовы. 
Что теперь сказать в ответ? 
Правда все. Коровы нет. 
Не пришла корова с поля, 
Пропадет корова. 
Что ж ты будешь делать, Поля, 
Поля Козакова?.. 
Вышла за околицу, 
В лес пошла одна. 
Ходит Поля по лесу. 
Полдень. Тишина. 
Ходит Поля ельником, 
Топчет мох сухой. 
Пахнет муравейником, 
Хвойною трухой. 
В глушь непроходимую, 
Жмурясь, пробралась, 
Липкой паутиною 
Вся обволоклась... 
Лес и вдоль и поперек 
Поля исходила. 
Как девчонка, сбилась с ног, 
Села, приуныла. 
С чем прийти на скотный двор, 
Что сказать Настасье? 
Да и тут еще шофер 
Виноват отчасти. 
Что недаром ходит он 
Это всем известно. 
Ну и пусть себе влюблен, 
Ей неинтересно. 
Хоть сто лет не будь его, 
И на то согласна. 
Но попреки каково 
Слушать занапрасно. 
Спотыкаясь, бродит снова 
Девушка усталая. 
Ах ты, бурая корова, 
Ах ты, дура старая... 
Ходит девушка — и вдруг 
Где-то за кустами 
Будто хрустнул тонкий сук, 
Звук тревожный замер... 
Притаилась в тишине, 
Приподнявши брови. 
Слышит: близко, в стороне 
Грустный вздох коровий... 
Вздох — и снова тишина, 
Сонная, лесная... 
Покачнулся куст — она! 
Бурая, родная. 
Повернула чуть рога, 
Тихо промычала. 
На опавшие бока 
Будто показала. 
Отступила, и у ног, 
На траве зеленой, 
Мажет слюнями листок 
Рыженький теленок. 
Длинноногий добрый бык, 
И назвать его — Лесник! 
Подхватила, как ребенка, 
Понесла — и следом мать; 
Слышит — выпала гребенка. 
Ладно, некогда искать. 
Дотащилась до дороги 
Лесом, лядом напрямик. 
Ох, тяжел ты, длинноногий, 
Теплый, потный, рыжий бык. 
Потемнели в поле тени, 
Солнце спряталось в лесу. 
Млеют девичьи колени, 
Мочи нет: — Не донесу... 
И, шатаясь, через силу, 
Сзади бурая идет. 
Мол, и я его носила, 
А теперь уж твой черед. 
Тихо Поля Козакова 
С ношей движется домой. 
Жалко рыжего, коровы, 
Жалко ей себя самой... 
Будто нет ни ног, ни рук 
Повалиться впору. 
Только видит Поля вдруг 
Своего шофера. 
Он идет с горы к реке 
С полотенцем на руке. 
Он идет, ее не видя, 
У него свои дела. 
Закричала: — Виктор, Витя! 
Села, дальше не могла. 
Подбегает он в испуге, 
Плачет девушка навзрыд: 
— Ты гуляешь, руки в брюки, 
Я страдаю, — говорит. 
Опечален и растерян, 
Он бормочет: — Виноват... 
Но ему теперь не верят, 
Даже слушать не хотят. 
— Ты прощенья не проси. 
Вот теленок. Сам неси. 
Не сказал шофер ни слова, 
Взял теленка и понес. 
Следом — Поля Козакова, 
Покрасневшая от слез. 
С ношей бережно шагая, 
На нее глядит шофер. 
— Что ж ты нервная такая? 
Затевает разговор. 
Голос ласков и участлив, 
Но еще молчит она. 
И своей довольна властью, 
Точно строгая жена. 
Пусть молчит, а все же видит 
Славный парень, верный друг. 
Не оставит, не обидит 
И не выпустит из рук. 
Молчаливое согласье. 
Что минуло — то не в счет. 
И навстречу им Настасья 
Выбегает из ворот. 
Завела свое сначала: 
— Так и знала, так и знала... 
Присмотрелась и — молчок. 
Дело к свадьбе — угадала, 
Улыбнулась и сказала: 
— Так и знала, что бычок...