Стихотворения. Поэмы
Часть 45 из 103 Информация о книге
* * *В ночь, как все, старик с женойПоселились в яме.А война – не стороной,Нет, над головами.Довелось под старость лет:Ни в пути, ни дома,А у входа на тот светЖдать в часы приема.Под накатом из жердей,На мешке картошки,С узелком, с горшком углей,С курицей в лукошке…Две войны прошел солдатЦелый, невредимый.Пощади его, снаряд,В конопле родимой!Просвисти над головой,Но вблизи не падай,Даже если ты и свой, —Все равно не надо!Мелко крестится жена,Сам не скроешь дрожи!Ведь живая смерть страшнаИ солдату тоже.Стихнул грохот огневойС полночи впервые.Вдруг – шаги за коноплей.– Ну, идут… немые…По картофельным рядамК погребушке прямо.– Ну, старик, не выйти намИз готовой ямы.Но старик встает, плюетПо-мужицки в руку,За топор – и наперед:Заслонил старуху.Гибель верную свою,Как тот миг ни горек,Порешил встречать в бою,Держит свой топорик.Вот шаги у края – стоп!И на шубу глухоОсыпается окоп.Обмерла старуха.Все же вроде как жива, —Наше место свято, —Слышит русские слова:– Жители, ребята?..– Детки! Родненькие… Детки!..Уронил топорик дед.– Мы, отец, еще в разведке,Тех встречай, что будут вслед.На подбор орлы-ребята,Молодец до молодца.И старшой у аппарата, —Хоть ты что, знаком с лица.– Закурить? Верти, папаша. —Дед садится, вытер лоб.– Ну, ребята, счастье ваше —Голос подали. А то б…И старшой ему кивает:– Ничего. На том стоим.На войне, отец, бывает —Попадает по своим.– Точно так. – И тут бы дедуВ самый раз, что покурить,В самый раз продлить беседу:Столько ждал! – Поговорить.Но они спешат не в шутку.И еще не снялся дым…– Погоди, отец, минутку,Дай сперва освободим…Молодец ему при этомПодмигнул для красоты,И его по всем приметамДед узнал:– Так это ж ты!Друг-знакомец, мастер-ухарь,С кем сидели у стола.Погляди скорей, старуха!Узнаешь его, орла?Та как глянула:– Сыночек!Голубочек. Вот уж гость.Может, сала съешь кусочек,Воевал, устал небось?Смотрит он, шутник тот самый:– Закусить бы счел за честь,Но ведь нету, бабка, сала?– Да и нет, а все же есть…– Значит, цел, орел, покуда.– Ну, отец, не только цел:Отступал солдат отсюда,А теперь, гляди, кто буду, —Вроде даже офицер.– Офицер? Так-так. Понятно, —Дед кивает головой. —Ну, а если… на попятный,То опять как рядовой?..– Нет, отец, забудь. ОтнынеНерушим простой завет:Ни в большом, ни в малом чинеНа попятный ходу нет.Откажи мне в черствой корке,Прогони тогда за дверь.Это я, Василий Теркин,Говорю. И ты уж верь.– Да уж верю! Как получше,На какой теперь манер:Господин, сказать, поручикИль товарищ офицер?– Стар годами, слаб глазами,И, однако, ты, старик,За два года с господамиК обращению привык…Дед – плеваться, а старуха,Подпершись одной рукой,Чуть склонясь и эту рукуВзявши под локоть другой,Все смотрела, как на сынаСмотрит мать из уголка.– Закуси еще, – просила, —Закуси, поешь пока…И спешил, а все ж отведал,Угостился, как родной.Табаку отсыпал дедуИ простился.– Связь, за мной! —И уже пройдя немного, —Мастер памятлив и тут, —Теркин будто бы с порогаПро часы спросил:– Идут?– Как не так! – и вновь причинаБабе кинуться в слезу.– Будет, бабка! Из БерлинаДвое новых привезу.На Днепре
За рекой еще Угрою,Что осталась позади,Генерал сказал герою:– Нам с тобою по пути…Вот, казалось, парню счастье,Наступать расчет прямой:Со своей гвардейской частьюНа войне придет домой.Но едва ль уже мой Теркин,Жизнью тертый человек,При девчонках на вечеркеПомышлял курить «Казбек»…Все же с каждым переходом,С каждым днем, что ближе к ней,Сторона, откуда родом,Земляку была больней.И в пути, в горячке боя,На привале и во снеВ нем жила сама собоюРечь к родимой стороне:– Мать-земля моя родная,Сторона моя лесная,Приднепровский отчий край,Здравствуй, сына привечай!Здравствуй, пестрая осинка,Ранней осени краса,Здравствуй, Ельня, здравствуй, Глинка,Здравствуй, речка Лучеса…Мать-земля моя родная,Я твою изведал власть,Как душа моя больнаяИздали к тебе рвалась!Я загнул такого крюку,Я прошел такую даль,И видал такую муку,И такую знал печаль!Мать-земля моя родная,Дымный дедовский большак,Я про то не вспоминаю,Не хвалюсь, а только так!..Я иду к тебе с востока,Я тот самый, не иной.Ты взгляни, вздохни глубоко,Встреться наново со мной.Мать-земля моя родная,Ради радостного дняТы прости, за что – не знаю,Только ты прости меня!..Так в пути, в горячке боя,В суете хлопот и встречВ нем жила сама собоюЭта песня или речь.Но война – ей все едино,Все – хорошие края:Что Кавказ, что Украина,Что Смоленщина твоя.Через реки и речонки,По мостам, и вплавь, и вброд,Мимо, мимо той сторонкиШла дивизия вперед.А левее той порою,Ранней осенью сухой,Занимал село герояГенерал совсем другой…Фронт полнел, как половодье,Вширь и вдаль. К Днепру, к ДнепруКони шли, прося поводья,Как с дороги ко двору.И в пыли, рябой от пота,Фронтовой смеялся люд:Хорошо идет пехота.Раз колеса отстают.Нипочем, что уставалиПо пути к большой рекеТак, что ложку на привалеНе могли держать в руке.Вновь сильны святым порывом,Шли вперед своим путем,Со страдальчески-счастливым,От жары открытым ртом.Слева наши, справа наши,Не отстать бы на ходу.– Немец кухни с теплой кашейВторопях забыл в саду.– Подпереть его да в воду.– Занял берег, сукин сын!– Говорят, уж занял с ходуНаселенный пункт Берлин…Золотое бабье летоОставляя за собой,Шли войска – и вдруг с рассветаНаступил днепровский бой…Может быть, в иные годы,Очищая русла рек,Все, что скрыли эти воды,Вновь увидит человек.Обнаружит в илах сонных,Извлечет из рыбьей мглы,Как стволы дубов мореных,Орудийные стволы;Русский танк с немецким в паре,Что нашли один конец,И обоих полушарийСталь, резину и свинец;Хлам войны – понтона днище,Трос, оборванный в песке,И топор без топорища,Что сапер держал в руке.Может быть, куда как пущеИ об этом топореСкажет кто-нибудь в грядущейГромкой песне о Днепре;О страде неимовернойКровью памятного дня.Но о чем-нибудь, наверно,Он не скажет за меня.Пусть не мне еще с задачейБыло сладить. Не беда.В чем-то я его богаче, —Я ступал в тот след горячий,Я там был. Я жил тогда…Если с грузом многотоннымОтстают грузовики,И когда-то мост понтонныйДоберется до реки, —Под огнем не ждет пехота,Уставной держась статьи,За паром идут ворота;Доски, бревна – за ладьи.К ночи будут переправы,В срок поднимутся мосты,А ребятам берег правыйСвесил на воду кусты.Подплывай, хватай за гриву,Словно доброго коня.Передышка под обрывомИ защита от огня.Не беда, что с гимнастерки,Со всего ручьем течет…Точно так Василий ТеркинИ вступил на берег тот.На заре туман кудлатый,Спутав дымы и дымки,В берегах сползал куда-то,Как река поверх реки.И еще в разгаре боя,Нынче, может быть, вот-вот,Вместе с берегом, с землеюБудет в воду сброшен взвод.Впрочем, всякое привычно, —Срок войны, что жизни век.От заставы пограничнойДо Москвы-реки столичнойИ обратно – столько рек!Вот уже боец последнийВылезает на песокИ жует сухарь немедля,Потому – в Днепре намок,Мокрый сам, шуршит штанами.Ничего! – На то десант.– Наступаем. Днепр за нами,А, товарищ лейтенант?..Бой гремел за переправу,А внизу, южнее чуть —Немцы с левого на правый,Запоздав, держали путь.Но уже не разминуться,Теркин строго говорит:– Пусть на левом в плен сдаются,Здесь пока прием закрыт.А на левом с ходу, с ходуПодоспевшие штыкиИх толкали в воду, в воду,А вода себе теки…И еще меж берегамиБез разбору, наугадБомбы сваи помогалиЗагонять, стелить накат…Но уже из погребушек,Из кустов, лесных берлогШел народ – родные души —По обочинам дорог…К штабу на берег восточныйПлелся стежкой, сторонойНекий немец беспорточный,Веселя народ честной.– С переправы?– С переправы.Только-только из Днепра.– Плавал, значит?– Плавал, дьявол,Потому – пришла жара…– Сытый, черт!Чистопородный.– В плен спешит, как на привал…Но уже любимец взводный —Теркин, в шутки не встревал.Он курил, смотрел нестрого,Думой занятый своей.За спиной его дорогаМного раз была длинней.И молчал он не в обиде,Не кому-нибудь в упрек, —Просто, больше знал и видел,Потерял и уберег…– Мать-земля моя родная,Вся смоленская родня,Ты прости, за что – не знаю,Только ты прости меня!Не в плену тебя жестоком,По дороге фронтовой,А в родном тылу глубокомОставляет Теркин твой.Минул срок годины горькой,Не воротится назад.– Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь вроде?..– Виноват…