Стихотворения. Поэмы

  
От автора
 
 
 
Сто страниц минуло в книжке,
 
Впереди – не близкий путь.
 
Стой-ка, брат. Без передышки
 
Невозможно. Дай вздохнуть.
 
Дай вздохнуть, возьми в догадку:
 
Что теперь, что в старину —
 
Трудно слушать по порядку
 
Сказку длинную одну
 
Все про то же – про войну.
 
Про огонь, про снег, про танки,
 
Про землянки да портянки,
 
Про портянки да землянки,
 
Про махорку и мороз…
 
Вот уж нынче повелось:
 
Рыбаку лишь о путине,
 
Печнику дудят о глине,
 
Леснику о древесине,
 
Хлебопеку о квашне,
 
Коновалу о коне,
 
А бойцу ли, генералу —
 
Не иначе – о войне.
 
О войне – оно понятно,
 
Что война. А суть в другом:
 
Дай с войны прийти обратно
 
При победе над врагом.
 
Учинив за все расплату,
 
Дай вернуться в дом родной
 
Человеку. И тогда-то
 
Сказки нет ему иной.
 
И тогда ему так сладко
 
Будет слушать по порядку
 
И подробно обо всем,
 
Что изведано горбом,
 
Что исхожено ногами,
 
Что испытано руками,
 
Что повидано в глаза
 
И о чем, друзья, покамест
 
Все равно – всего нельзя…
 
Мерзлый грунт долби, лопата,
 
Танк – дави, греми – граната,
 
Штык – работай, бомба – бей.
 
На войне душе солдата
 
Сказка мирная милей.
 
Друг-читатель, я ли спорю,
 
Что войны милее жизнь?
 
Да война ревет, как море,
 
Грозно в дамбу упершись.
 
Я одно скажу, что нам бы
 
Поуправиться с войной,
 
Отодвинуть эту дамбу
 
За предел земли родной.
 
А покуда край обширный
 
Той земли родной – в плену,
 
Я – любитель жизни мирной —
 
На войне пою войну.
 
Что ж еще? И все, пожалуй,
 
Та же книга про бойца,
 
Без начала, без конца,
 
Без особого сюжета,
 
Впрочем, правде не во вред.
 
На войне сюжета нету.
 
– Как так нету?
 
– Так вот, нет.
 
Есть закон – служить до срока,
 
Служба – труд, солдат – не гость.
 
Есть отбой – уснул глубоко,
 
Есть подъем – вскочил, как гвоздь.
 
Есть война – солдат воюет,
 
Лют противник – сам лютует.
 
Есть сигнал: вперед!.. – Вперед.
 
Есть приказ: умри!.. – Умрет.
 
На войне ни дня, ни часа
 
Не живет он без приказа,
 
И не может испокон
 
Без приказа командира
 
Ни сменить свою квартиру,
 
Ни сменить портянки он.
 
Ни жениться, ни влюбиться
 
Он не может, – нету прав,
 
Ни уехать за границу
 
От любви, как бывший граф.
 
Если в песнях и поется,
 
Разве можно брать в расчет,
 
Что герой мой у колодца,
 
У каких-нибудь ворот,
 
Буде случай подвернется,
 
Чью-то долю ущипнет?
 
А еще добавим к слову;
 
Жив-здоров герой пока,
 
Но отнюдь не заколдован
 
От осколка-дурака,
 
От любой дурацкой пули,
 
Что, быть может, наугад,
 
Как пришлось, летит вслепую,
 
Подвернулся, – точка, брат.
 
Ветер злой навстречу пышет,
 
Жизнь, как веточку, колышет,
 
Каждый день и час грозя.
 
Кто доскажет, кто дослышит —
 
Угадать вперед нельзя,
 
И до той глухой разлуки,
 
Что бывает на войне,
 
Рассказать еще о друге
 
Кое-что успеть бы мне,
 
Тем же ладом, тем же рядом,
 
Только стежкою иной.
 
Пушки к бою едут задом, —
 
Это сказано не мной. 
 
 
  
«Кто стрелял?»
 
 
 
Отдымился бой вчерашний,
 
Высох пот, металл простыл.
 
От окопов пахнет пашней,
 
Летом мирным и простым.
 
В полверсте, в кустах – противник,
 
Тут шагам и пядям счет.
 
Фронт. Война. А вечер дивный
 
По полям пустым идет.
 
По следам страды вчерашней,
 
По немыслимой тропе;
 
По ничьей, помятой, зряшной
 
Луговой, густой траве;
 
По земле, рябой от рытвин,
 
Рваных ям, воронок, рвов,
 
Смертным зноем жаркой битвы
 
Опаленных у краев…
 
И откуда по пустому
 
Долетел, донесся звук,
 
Добрый, давний и знакомый
 
Звук вечерний. Майский жук!
 
И ненужной горькой лаской
 
Растревожил он ребят,
 
Что в росой покрытых касках
 
По окопчикам сидят,
 
И такой тоской родною
 
Сердце сразу обволок!
 
Фронт, война. А тут иное:
 
Выводи коней в ночное,
 
Торопись на «пятачок».
 
Отпляшись, а там сторонкой
 
Удаляйся в березняк,
 
Провожай домой девчонку
 
Да целуй – не будь дурак,
 
Налегке иди обратно,
 
Мать заждалася…
 
             И вдруг —
 
Вдалеке возник невнятный,
 
Новый, ноющий, двукратный,
 
Через миг уже понятный
 
И томящий душу звук.
 
Звук тот самый, при котором
 
В прифронтовой полосе
 
Поначалу все шоферы
 
Разбегались от шоссе.
 
На одной постылой ноте
 
Ноет, воет, как в трубе.
 
И бежать при всей охоте
 
Не положено тебе.
 
Ты, как гвоздь, на этом взгорке
 
Вбился в землю. Не тоскуй.
 
Ведь – согласно поговорке —
 
Это малый сабантуй…
 
Ждут, молчат, глядят ребята,
 
Зубы сжав, чтоб дрожь унять.
 
И, как водится, оратор
 
Тут находится под стать,
 
С удивительной заботой
 
Подсказать тебе горазд:
 
– Вот сейчас он с разворота
 
И начнет. И жизни даст,
 
Жизни даст!
 
          Со страшным ревом
 
Самолет ныряет вниз,
 
И сильнее нету слова
 
Той команды, что готова
 
На устах у всех;
 
– Ложись!..
 
Смерть есть смерть. Ее прихода
 
Все мы ждем по старине.
 
А в какое время года
 
Легче гибнуть на войне?
 
Летом солнце греет жарко,
 
И вступает в полный цвет
 
Все кругом. И жизни жалко
 
До зарезу. Летом – нет.
 
В осень смерть под стать картине,
 
В сон идет природа вся.
 
Но в грязи, в окопной глине
 
Вдруг загнуться? Нет, друзья…
 
А зимой – земля, как камень,
 
На два метра глубиной,
 
Привалит тебя комками, —
 
Нет уж, ну ее – зимой.
 
А весной, весной… Да где там,
 
Лучше скажем наперед:
 
Если горько гибнуть летом,
 
Если осенью – не мед,
 
Если в зиму дрожь берет,
 
То весной, друзья, от этой
 
Подлой штуки – душу рвет.
 
И какой ты вдруг покорный
 
На груди лежишь земной,
 
Заслонясь от смерти черной
 
Только собственной спиной.
 
Ты лежишь ничком, парнишка
 
Двадцати неполных лет.
 
Вот сейчас тебе и крышка,
 
Вот тебя уже и нет.
 
Ты прижал к вискам ладони,
 
Ты забыл, забыл, забыл,
 
Как траву щипали кони,
 
Что в ночное ты водил.
 
Смерть грохочет в перепонках,
 
И далек, далек, далек
 
Вечер тот и та девчонка,
 
Что любил ты и берег.
 
И друзей и близких лица,
 
Дом родной, сучок в стене…
 
Нет, боец, ничком молиться
 
Не годится на войне.
 
Нет, товарищ, зло и гордо,
 
Как закон велит бойцу,
 
Смерть встречай лицом к лицу,
 
И хотя бы плюнь ей в морду,
 
Если все пришло к концу…
 
Ну-ка, что за перемена?
 
То не шутки – бой идет.
 
Встал один и бьет с колена
 
Из винтовки в самолет.
 
Трехлинейная винтовка
 
На брезентовом ремне,
 
Да патроны с той головкой,
 
Что страшна стальной броне.
 
Бой неравный, бой короткий,
 
Самолет чужой, с крестом,
 
Покачнулся, точно лодка,
 
Зачерпнувшая бортом.
 
Накренясь, пошел по кругу,
 
Кувыркается над лугом, —
 
Не задерживай – давай,
 
В землю штопором въезжай!
 
Сам стрелок глядит с испугом:
 
Что наделал невзначай.
 
Скоростной, военный, черный,
 
Современный, двухмоторный —
 
Самолет – стальная снасть —
 
Ухнул в землю, завывая,
 
Шар земной пробить желая
 
И в Америку попасть.
 
– Не пробил, старался слабо.
 
– Видно, место прогадал.
 
– Кто стрелял? – звонят из штаба, —
 
Кто стрелял, куда попал?
 
Адъютанты землю роют,
 
Дышит в трубку генерал.
 
– Разыскать тотчас героя,
 
Кто стрелял?
 
          А кто стрелял?
 
Кто не спрятался в окопчик,
 
Поминая всех родных,
 
Кто он – свой среди своих —
 
Не зенитчик и не летчик,
 
А герой – не хуже их?
 
Вот он сам стоит с винтовкой,
 
Вот поздравили его.
 
И как будто всем неловко —
 
Неизвестно отчего.
 
Виноваты, что ль, отчасти?
 
И сказал сержант спроста:
 
– Вот что значит парню счастье,
 
Глядь – и орден, как с куста!
 
Не промедливши с ответом,
 
Парень сдачу подает:
 
– Не горюй, у немца этот —
 
Не последний самолет…
 
С этой шуткой-поговоркой,
 
Облетевшей батальон,
 
Перешел в герои Теркин, —
 
Это был, понятно, он.