Очерки и почерки

Журналу «Новый мир»
 
 
В нем чувствуешь размах от всей души,
 
Когда важны не мелочи, не «блохи»,
 
Коль вещи хороши, так хороши,
 
А коли плохи, так уж плохи.
 
 
Альманаху
 
 
Романы без начала и конца.
 
Стишок прохладен, и обзор не пылок…
 
Как жаль, что вместо своего лица
 
Имеет он нахмуренный затылок.
 
 
Лит. начетчик
 
 
Словечка не проронит своего,
 
Не человек — ходячая цитата.
 
Ума палата явно у него,
 
Да жаль, что это книжная палата.
 
 
Пятая ласточка
 
 
Мы статей твоих не встретим
 
По вопросам непочатым.
 
То доругиваешь… третьим,
 
То дохваливаешь… пятым.
 
 
Поэту-критику
 
 
Скажу, статей твоих отведав
 
И просмотрев твои тома,
 
Все ясно: ты не Грибоедов
 
И горе тут не от ума.
 
 
Однолюб
 
 
Всю жизнь любил он воспевать жену.
 
— «Я однолю-у-уб!» — завинчивал все туже…
 
И верно: он всегда любил одну,
 
Но, к сожаленью, не одну и ту же.
 
 
Наш общий друг
 
 
Поскольку писал он о дружбе всегда,
 
За страницей, страницу,
 
Постольку друзья не могли никогда
 
До него дозвониться.
 
 
Младой пиит
 
 
Любил он Тютчева и Фета,
 
Но больше всех любил… буфета.
 
 
Судьба поэта
 
 
Он до того был сух и пресен,
 
Что перешел на тексты песен.
 
Теперь он пишет для кино,
 
Там слов не слышно все равно.
 
 
«Смелый» оратор
 
 
Любитель вечный правды-матки
 
                        (не без оглядки).
 
Зам. зава он критиковал
 
                         (не наповал).
 
 
«Принципиальный»
 
 
Принципиален до конца,
 
Голосовал за подлеца
 
И говорил: в конце концов,
 
Я видел худших подлецов.
 
 
О повести Василия Ардаматского
 
 
Усилия Василия
 
Осилить был не в силе я.
 
 
О сатирической поэме Н. Грибачева
 
 
Мы долго страдали: поэм сатирических нет!
 
И вот окропил наши раны бальзам грибачевский…
 
Читаешь и думаешь: очень хороший поэт
 
                                                                  Твардовский!
 
 
Г. Фишу
 
 
Щебечут в небе пташки
 
И шепчут в норках мыши
 
О вредной черепашке
 
И о полезном Фише.
 
 
Б. Полевому
 
 
О настоящем человеке повесть,
 
Что говорить, написана на совесть.
 
Но, к сожалению, признать придется,
 
Не все то «Золото», что издается.
 
 
Е. Долматовскому
 
 
Поэму выткал ты,
 
                                 и пряжи
 
Вполне хватило для холста.
 
Поэма так длинна, что даже
 
В ней есть удачные места.
 
 
Г. Рыклину
 
 
Его герои дико голосят,
 
Шипят и воют, испускают стоны.
 
Ему исполнилось недавно шестьдесят,
 
Из коих семьдесят он пишет фельетоны.
 
 
Лев Никулин
 
 
Шаляпина воспев,
 
Сразив Наполеона,
 
Любил Никулин Лев
 
Писать про время оно.
 
 
Л. Кассилю
 
 
Кассиль пожилой и Кассиль молодой
 
И нынче и прежде он — чудо:
 
Писатель он, может быть, самый худой,
 
Но пишет он вовсе не худо.
 
 
Сложная натура
 
 
По жанру — критике сродни,
 
Он был не чужд драматургии:
 
Всю жизнь хвалил стихи одни,
 
Всю жизнь любил стихи другие.
 
 
В. Тушновой
 
 
Утверждает поэт,
 
Будто старости нет
 
В сорок.
 
Если любят тебя,
 
Ты ж, обратно любя,
 
Зорок.
 
 
Поэту-графоману
 
 
«Туманную даль» воспевал он и «ясную близь»
 
И слышал все то же: стихи ваши не удались.
 
Никто не решился на точный и честный ответ.
 
Давно ему надо сказать — Не удался поэт!
 
 
А. Безыменскому
 
 
Ему б стихи да эпиграммы
 
Писать уверенной рукой,
 
А он, мятежный, пишет драмы,
 
Как будто в драмах есть покой.
 
 
Л. Ошанину
 
 
На него взглянув, тотчас же ты поймешь:
 
Эту песню не задушишь, не убьешь!