Том 4. Стихотворения 1930-1940

Часть 53 из 62 Информация о книге
  Рабочий отдых в старину и теперь ^*
   Всем миром правил – царь небесный,
 Россией правил – царь земной.
 Рабочий «отдых» в день воскресный,
 Недуг душевный и телесный
 Лечил сивухою двойной.
 
  Молчал тяжелый грохот будня,
 И лязг железа, и гудки.
 Гудели церкви до полудня,
 С полудня выли кабаки.
 
  Воскресный «отдых» в оны годы,
 Его припомнить – жуть берет.
 «Тряхнем-ка, что ль, на все „доходы“!»
 «Эх, что заглядывать вперед!»
 
  «Судьба – злодейка, жизнь – копейка!»
 «Пойдем, утопим грусть-тоску!»
 «Где наше счастье?.. Друг, налей-ка…
 Оно в бессрочном отпуску».
 
  Для скорби черной, неотвязной,
 Утехой был однообразной
 Трактир, дешевый ресторан
 Или на площади на грязной
 «Простонародный» балаган.
 
  Из потрохов протухших студни…
 Участок иль ночлежный дом…
 «Как отдохнул?» – «Нельзя паскудней!»
 И снова – тягостные будни
 С проклятым, каторжным трудом.
 
  Шесть дней, прикованных к машине.
 Воскресный «отдых» – снова то ж.
 
  Как наш рабочий отдых ныне
 На прежний «отдых» не похож!
 
  Кто мог представить в годы оны
 Рабочий отдых наших лет:
 Музеи, парки, стадионы,
 Театры, музыку, балет.
 
  Все виды радостного спорта,
 Парадов мощную красу,
 Уют приморского курорта,
 Дома для отдыха в лесу!
 
  Рабочий отдых стал культурным
 И оздоровленным насквозь.
 Вот почему потоком бурным
 В стране веселье разлилось;
 
  Вот почему теперь в газете
 Мы пишем и в стихах поем,
 Что мы – счастливей всех на свете
 В труде и в отдыхе своем!
 
 
  Столица – народ ^*
   Москва! Где слово есть напевней?
 Где место есть для нас родней?
 Гордясь своею славой древней,
 Москва слыла «большой деревней»
 До самых большевистских дней.
 
  Не видя в этом святотатства,
 Она блюла «святой устой»
 В контрасте дикого богатства
 С невероятной нищетой.
 
  Ушли купецкие попойки
 И хитрованцев нищий сброд,
 И лихо мчавшиеся тройки,
 И к стенкам жавшийся народ;
 
  Ушла Москва с ее церквами,
 Со свалками, гнилыми рвами
 И грязью липкой, как кисель,
 Ушла с былыми именами
 Московской жизни карусель.
 Москва украсилась домами,
 Каких не видела досель.
 
  То, что звалось Охотным рядом,
 Двойным сверкающим фасадом
 Домов-гигантов вознеслось.
 Москва обличьем и нарядом,
 Всем бытовым своим обрядом
 Преобразилася насквозь.
 
  Еще былое отмечаешь
 Во внешней той-иной черте.
 Но люди! Где их ни встречаешь,
 Они не прежние, не те.
 
  Вслед всех сановных инвалидов,
 Вслед нами сброшенных властей,
 Купцов, московских «эвпатридов»,
 Ушли насильники всех видов
 И паразиты всех мастей.
 
  Враги грозят Москве возмездьем,
 Забыв, что их гроза – мертва,
 Что под кремлевским пятизвездьем
 Цветет Советская Москва;
 
  Что, счет сведя со строем старым,
 Сознаньем сил своих полна,
 По всей Москве, по тротуарам,
 По улицам и по бульварам
 Шумит народная волна, –
 
  Живые, радостные лица,
 Людской веселый разворот.
 Глядит народ: «Моя столица!»
 Столица смотрит: «Мой народ!»
 
  Дух этой гордости взаимной –
 Гроза для всяких подлецов,
 Для швали всей старорежимной
 И для фашистских наглецов.
 
  Мы поработали не втуне.
 В двадцатилетье Октября
 Москва ликует – накануне
 «Двенадцатого декабря».
 
  Мы перед днем великим этим
 Стоим под стягом трудовым.
 Мы в этот день врагам ответим
 Своим ответом громовым.
 
  Мы изберем Совет Верховный
 И, кровно спаянные с ним,
 Порыв восторженно-любовный
 В единый клич соединим.
 
  Он скажет миру, чем мы стали,
 За что стеной народной встали,
 Наш клич по всем по округам,
 И будет в этом кличе – «Сталин!» –
 Привет – друзьям, ответ – врагам!
 
  Москва сегодня веселится.
 Повсюду праздничные лица,
 Людской веселый разворот.
    Привет тебе, моя столица!
 Привет тебе, родной народ!
 
 
  Народные дворцы ^*
   Облегли ночное небо тучи.
 Ветер выл, неукротим и лют.
 Намело повсюду снега кучи.
 Новый год встречал столичный люд.
 
  Еле-еле трепыхалась конка
 На горбатом Троицком мосту.
 Шла на Невский бледная девчонка
 Продавать прохожим красоту.
 
  Вдоль Невы рабочий шел угрюмый.
 Он грозил кому-то, сжав кулак:
 «Обмануть хотите царской Думой?
 Перевешать надо вас, собак!»
 
  Гнил в сырых ночлежках люд голодный,
 Жизнь губила чью нужда-палач.
 Пьяным хрипом пел канал Обводный,
 Заглушая тихий женский плач.
 
  «Фараоны» шли с ночным обходом.
 В темноте (Не видно. Не поймать!)
 Кто-то крикнул: «Гады! С Новым годом!»
 Получив в ответ «такую мать».
 
  Вкруг дворца шла суетня шпионов,
 У жандармов пыжились усы.
 Над тоской гранитных бастионов
 Крепостные плакали часы.
 
  Над дворцом коричнево-кровавым,
 Над могилой всенародных благ,
 Раскорячившись орлом двуглавым,
 На ветру трепался царский флаг.
 
  Во дворце торжественно, парадно,
 Царь свершал свой новогодний бал.
 Не плясал он сам, хлебнув изрядно:
 Хмель ему колени подгибал.
 
  Он смотрел на пляшущие пары
 И мычал, входя в запойный раж:
 «Хар-рашо танцуют лейб-гусары
 И морской гвардейский экипаж!»
 
  Он глядел на дам полураздетых,
 На княгинь, графинь и баронесс.
 Генералы в пышных эполетах
 Перед ним плясали полонез.
 
  Царь смотрел, как, шаркая ногами,
 Лебезил сановный высший класс
 Пред царицей с синими кругами
 Под белками злых, холодных глаз.
 
  Перед ним, царем самодержавным,
 Ликовал тот самый «высший свет»,
 Что устоем был дворянским, главным,
 Тех основ, которых больше нет.
 
  Дураку в башку не приходило,
 Как и всем, плясавшим на балу,
 Что в народных недрах забродило
 То, что весь народ звало, будило
 Вековую сбросить кабалу.
 
  Кабалу мы свергнули победно
 В пролетарском славном Октябре.
 Провалились, сгинули бесследно
 Все, кто жил на труд на наш безбедно,
 На балах танцуя при дворе.
 
  Нынче все дворцы – и царский тоже –
 Наши всенародные дворцы.
 Нынче любим мы – свое добро же –
 Их красу, их лепку, изразцы.
 
  Мы в своих дворцах не чужестранцы
 И не челядь, скрытая в углах.
 Жизнью бодрой брызжут наши танцы
 На советских праздничных балах.
 
  Сколько пар, скользящих по паркету!
 Звонкий смех, веселый разговор.
 Сделать всем танцующим анкету:
 Все анкеты, словно на подбор.
 
  Посмотри хотя б на пару эту.
 Муж с женой. Одна из лучших пар.
 Если ты вчера читал газету,
 Ты его узнаешь по портрету:
 Это наш знатнейший сталевар.
 
  Вот девица пляшет, как артистка.
 У нее орлиные зрачки.
 Мастерица в цехе. Активистка.
 Отличилась как парашютистка
 И взяла по спорту все значки.
 
  Вот плывет герой из краснофлота.
 В паре с ним колхозница. Гляди,
 Как юна! Меж тем ее работа…
 За ее работу «Знак почета»
 У нее сверкает на груди!
 
  Обо всех всего не скажешь вкратце.
 Во дворцах – чем наша власть горда –
 Вместо прежних подлых тунеядцев
 Веселятся рыцари труда!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница