Том 3. Стихотворения 1921-1929
Часть 21 из 69 Информация о книге
Мария Голошубова *
В деревне Маховище первая, выписавшая «Бедноту» на 1923 г., была крестьянка Мария Яковлевна Голошубова.
Был у нас товарец ходкий,Смех над бабьей головой:– Волос – долгий, ум – короткий! –Это голос вековой.Муж, нажравшись самогону,Знал к жене одну лишь речь:«Из-зу-ве-чу… по закону…Ежли дура – не перечь!»Мудрецов таких великихПрежде было – пруд пруди,Все понятий самых диких,Хоть с крестами на груди.Да и крест от дури тоже.Одолей-ка эту тьму.«Не учены, ела те боже!Нам книжонки ни к чему!»«А газеты и подавно.Шут нам в этом баловстве!»«До чего ж мы с кумом славноНапились на рождестве!»Вот деревня МаховищеСредь равнины снеговой, –Словно в волчьем логовище,В ней стоял кулацкий вой.Ночь и темень без просвету.Не избушки – ряд могил.Кто ж от сна деревню этуВещим словом разбудил?Кто, нарушивши обычай,В зиму внес весенний шум?Оказалось: не мужичийА «короткий» бабий ум!«Что нам делать с Марьей этой?!»«Денег куры не клюют?»«Привязалась тут с газетой!» –Мужики, озлясь, плюют.Закуривши козьи ножки,Густо в нос пускают дым.«Поищи другой дорожки.Сунься к дурням… молодым!»Марья билась, не сдавалась.«Ну и черт же!» – «Баба – во!»Наседала, добиваласьИ добилась своего.В Маховище – шутка ль дело? –Повели там жизнь не ту.«Слышь, в башке, брат, загудело,Как прочли мне „Бедноту“!»«Вот статеечка, к примеру,„О посеве“, прямо шик!»«И охотно дашь ей веру,Потому – писал мужик:Дескать, сеял без кадила,Без кропила, без попов,А земля, где сноп родила,Уродила пять снопов».«Вот она, наука, братцы!»«Говорить на прямоту:Сеешь хлеб – гляди не в святцы,А в газету „Бедноту“!»«Каждый в ей найдеть што-либо!»«Прикопим ума с зимы!»«Ай да Марьюшка! Спасибо!»То же скажем ей и мы.Социал-траурным предателям *
В бессильном трауре немецкая столица,Повсюду траурные лица.Что ни процессия, то – вот она, гляди! –Колонна социал-прохвостов впереди,Предатели! Трусы! Забейте ватой ушиИ трауром густым закройте зеркала:Вы обнажили доголаСвой развращенный ум и слякотные души!Две силы разные теснят вас с двух сторон.Ни тут, ни там не ждет вас прибыль,Но вражеский кулак вам причинит урон,А пролетарская рука сулит вам гибель.О, жалостная тля, ты жалости ни в ком,Ни в ком не вызовешь и никого не тронешь,Ты, в траур обрядясь, сама себя хоронишь!Даря тебя своим презрительным плевком,На твой позорный гроб бросаю первый ком!Риск *
(с древнегреческого)Фалей, лукавый грек, сквалыжный плут-купец.Корил носильщика Демада:«Обол? За этот груз? Опомнись, голубок,Корзина не ахти какая уж громада.Будь я моложе, сам я б снес ее домой,А ты – „обол“! Грабеж прямой!А впрочем,О чем мы зря хлопочем!Не в деньгах, милый мой,Не в деньгах счастье.Я к беднякам привык питать всегда участье,Да, на своем веку,И долгом и суровом,Не одному, брат, беднякуПомог я… добрым словом!Обол, ты говоришь? Бери, мне все равно.Но слово доброе… оно…Э… Как, бишь, звать тебя? Демадом?Корзину снес бы ты, Демадушка, мне на дом,С посудою она с хрустального. Неси,Да не тряси.За бескорыстную услугуТри мудрых правила скажу тебе, как другу».Польстясь на мудрые слова,Простец-Демад себе на спинуВзвалил огромную корзину.Пыхтя, кряхтя, едва-едваПод тяжкой ношею волок бедняга ноги.«Фу! – Одолевши треть дороги,Носильщик стал. –Передохну. Вконец устал.Ну, что ж, – открой, Фалей, одно из мудрых правил!»Фалей Демада не заставилОтвета слишком долго ждать:«Демад, не верь тому, кто станет утверждать,Что для рабочего народаМилее рабство, чем свобода».«Вот на! – сказал Демад. – Какой же дуралейЧушь эту утверждать осмелится, Фалей!»Понес Демад корзину дале.«Послушай, милый друг! – Так на втором привалеДемаду стал Фалей вещать. –Коль кто-нибудь тебя попробует смущать:Мол, богатеть куда как вредно, –Что только бедняки способны жить безбедно,Не зная ни хлопот, ни риску, ни потерь,Ты этому… не верь».«Благодарим на добром слове,Хотя и это нам не внове!» –Вздохнул с досадою Демад.Пошли опять. Фалей наш рад:«Сюда, Демад… Хе-хе… Вот ты и разумей-ка…Сюда, в переднюю, направо, где скамейка…Ну, что ж ты стал, как пень? Снимай корзину, что ль!»«Постой. Успеется, – гудит Демад в передней, –Делися мудростью… последней».«Изволь, – заегозил Фалей. – Изволь, изволь…Коль скажет кто тебе… Ну, все равно, что скажет…Чего ты смотришь, словно зверь?..Иной, брат, так тебе распишет да размажет…А ты… не верь…»Тут, изловчившися, Демад плечами двинулДа оземь так корзину кинул,Что только звон пошел от хрусталя вокруг.«Друг, – полумертвому от ужаса ФалеюСказал он, – пусть я околею,Коль ты неправ, любезный друг…Большое за твои три правила спасибо…Слышь? Если скажет кто: в корзине, мол, теперьЕсть, кроме битого стекла, еще что-либо,Так ты ему… не верь…»