Том 3. Стихотворения 1921-1929

1919 г.
  
Басня десятая
 
Нет уверенности
 
 
 
   События неслись во весь опор,
 
И в баснях надолго расстался я с купчиной.
 
Гордеич… Лекция… «Контакт»… Прошло с тех пор
 
         Четыре года с половиной.
 
И вот Гордеича теперь мы застаем
 
В трактире с музыкой, вином и пьяным шумом.
 
   Купец беседует вдвоем
 
С Пров Кузьмичом, своим приятелем и кумом.
 
Кум, деревенский туз – он тоже нам знаком:
 
         О ком – о ком,
 
А уж о нем пришлось писать мне сколько басен!
 
Да что нам говорить о давней старине,
 
О том, как был кулак тогда для нас опасен?
 
Он нынче стал для нас опаснее вдвойне.
 
Кулак был под конем, и вновь он на коне.
 
И мне о нем писать еще придется много.
 
         Сейчас в трактире за столом
 
Кузьмич, беседуя с купчиной о былом,
 
О настоящем тож выпытывает строго.
 
Гордеич охает: «Ох-ох-ох-ох, Кузьмич!
 
         Хлебнули горя… Настрадались…
 
         Я так считаю: божий бич.
 
Но сжалился господь, – все ж лучших дней дождались.
 
         Что было? Вспомнишь, жуть берет,
 
Боялся, веришь ли, загадывать вперед.
 
         Прикинешь так – ан выйдет хуже.
 
Прожить ба как – не то что думать про доход.
 
         На шее петля, что ни год,
 
         То все затягивалась туже.
 
За спекуляцию пришлось сидеть раз пять.
 
Вот уж надеешься: с тюрьмой совсем расстался.
 
Ан, не успел чихнуть, как Загребли опять.
 
         Не знаю, как и жив остался,
 
         Как не оглох и не ослеп.
 
Отчаялся во всем… Не жизнь была – мученье!
 
И вдруг, негаданно-нежданно, облегченье.
 
         Явился этот самый нэп.
 
Сначала думалось: «Взамен оглобли – дышло,
 
         Ан, вышло…»
 
            «Эвона что вышло! –
 
Осклабился подвыпивший кулак. –
 
Вон на себя Москва какой наводит лак!
 
Опять же у тебя… опять забил подвалы…
 
         Вновь, слышно, входишь в капиталы.
 
Какого ж те рожна? Теперя знай одно:
 
         На лад былой – гони монету!»
 
«На лад былой, ох-хо!.. Вот то-то и оно,
 
         Что счастье наше не полно:
 
Нет главного… былой уверенности нету!»
 
 
1922 г.
  
Эпилог второй
 
Ожили
 
 
 
Товарищ, погляди на них… хозяйским оком…
 
Пусть на Тверской они пасутся вечерком,
 
Пусть наливаются, скотинки эти, соком
 
   И покрываются жирком,
 
Пусть шерстью обрастут они! Зевать не надо,
 
А надо их стеречь, как мы их стережем,
 
   Грозя кнутом, а не ножом.
 
А должный срок придет, и мы все это стадо
 
   Как захотим, так обстрижем!
 
 
1922 г.
  
Благословение *
 
 
 
Отец Ипат венчал Вавилу бедняка.
 
За шесть целковых паренька
 
Условясь в брачные законопатить путы,
 
Он окрутил его с невестой в три минуты.
 
   Венчал – спешил, глотал слова,
 
Как будто сто чертей его толкали в спину, –
 
Дай бог, чтоб из молитв прочел он половину
 
      (И то сказать, ведь плата какова!).
 
Вавила парень был, однакож, голова.
 
      Облобызавшися с женою,
 
   Попу в протянутую длань
 
Он сунул трешницу. «Идем домой, Малань!»
 
«Стой! – батя взвыл, такой ошпаренный ценою. –
 
Да ты же, чертов сын, рядился как со мною?»
 
      «Как ты венчал, так получай!
 
      Вперед как следует венчай:
 
      Не сокращай наполовину!»
 
«А, вот ты, сволочь, как? – забрызгал поп слюной. –
 
Так чтоб тебе, рассукиному сыну,
 
Не видеть век добра с женой!
 
Чтоб сам ты окривел, живя с женой кривою!
 
Чтоб у тебя она подохла от родов!
 
Чтоб ты с полдюжиной детей остался вдов!
 
Чтоб ты…» Осипнувший от вою,
 
Благословлял отец своих духовных чад,
 
Суля при жизни им и после смерти ад
 
С мильоном ужасов, чертей и мук суровых…
 
За три недоданных целковых!
 
Случилось это все с десяток лет назад,
 
А вот что вышло  в пору нашу:
 
Вавила, выборный от местных прихожан,
 
Брал в церкви ценности – на помощь для волжан:
 
«А ну-ка, поп, давай серебряную чашу!
 
Для бога все равно, что серебро, что медь».
 
А поп шипел ему: «У, чтоб те очуметь!
 
Вот чаша… на… бери!..
 
      Противиться не смею…
 
На, недовенчанный… и подавися ею!»
 
 
  
1923
   
Ответ на ответ *
 
 
Наблюдателю. В прежнее время, товарищ, мелкобуржуазные газеты следили за мелочами, вроде падающих столбов или мусорных ям. Наше время налагает на красную печать широкие боевые задачи, и мелочами газете заниматься некогда.
 
(Ответ в «Почтовом ящике» газеты «Правда Грузии».)
 
 
 
Коль дан «ответ» в рассудке здравом,
 
Боюсь, рассудок не дорос.
 
Такой ответ мы с полным правом
 
Должны поставить под вопрос.
 
 
 
Мы здесь на этот счет упрямы:
 
Твердим про мелочи, дабы:
 
Не гнили мусорные ямы
 
И не валилися столбы.
 
 
 
Мы здесь гордимся, облекая
 
Почетом черный труд крота,
 
А там, подумайте, какая
 
Партийных взглядов широта!
 
 
 
Как не сказать тут (без злорадства,
 
Но чтоб от спеси излечить!),
 
Что широту от верхоглядства
 
Порою трудно отличить!