Том 2. Стихотворения 1917-1920

XIII
 
 
   Много наших в плен попало,
 
Да назад вернулось мало,
 
Выпив горюшка втройне
 
В чужедальней стороне.
 
Про великие их муки
 
В годы горестной разлуки
 
С Русью рабской, но родной,
 
С дряхлой матерью, с женой,
 
С неразумной детворою,
 
С братом, с любящей сестрою,
 
С другом сердца своего –
 
Не скажу я ничего.
 
Я не смею, не умею,
 
Слов таких я не имею,
 
В коих вся бы, вся до дна
 
Братской скорби глубина
 
Озарилась ярким светом.
 
Может быть, друзья, об этом
 
Через год иль через два
 
Мной напишется глава
 
Или целая поэма,
 
Но теперь иная тема
 
Овладела мной сполна –
 
Наша новая война
 
С мироедской барской сворой,
 
Ради прибыли которой
 
Наши братья-бедняки,
 
Люд фабричный, мужики,
 
Шли на бой в чужие страны,
 
Принимали смерть и раны
 
И годину не одну
 
Горько маялись в плену.
 
 
XIV
 
 
   Петр Костров в плену томится.
 
Кто над пленным не глумится?
 
Немец – враг, куда ни шло.
 
Но куда как тяжело
 
Было слышать брань надменных
 
Англичан, французов пленных,
 
Видеть их брезгливый взгляд
 
И глотать насмешек яд.
 
Все они – одеты, сыты,
 
Дома, видно, не забыты, –
 
Присылают им всего.
 
А у наших – ничего.
 
Ешь «союзничьи» объедки.
 
Письма из дому так редки.
 
Пишут скупо: то да се,
 
Живы, дескать, вот и все.
 
Год прошел, второй на смену,
 
Все конца не видно плену.
 
Третий год – второму вслед.
 
Враг пьянеет от побед.
 
Перед пленными кичится:
 
В двери, дескать, мир стучится,
 
Мир такой, что ой-ой-ой:
 
Под немецкою пятой
 
Все враги, мол, будут вскоре, –
 
И на суше и на море,
 
Всюду немцы верх берут.
 
На Руси-де люди мрут
 
От разрухи, голодухи,
 
И уже, мол, ходят слухи,
 
Что российский властелин
 
Шлет послов своих в Берлин:
 
Чтоб снасти свою корону
 
Просит, дескать, царь пардону.
 
Дальше – больше. Сразу – бух:
 
Объявился новый слух: –
 
На Руси царя уж нету.
 
Власть вручили комитету
 
Из каких-то там господ.
 
Господа-де – «за народ»;
 
Подновив его оковы,
 
Продолжать войну готовы
 
Против немца-подлеца
 
До победного конца.
 
 
XV
 
 
   Петр Костров в плену томится,
 
Снег в четвертый раз валится
 
В чужедальней стороне.
 
Не видать конца войне.
 
О России слух на слухе:
 
В общей, дескать, заварухе
 
Взяли верх большевики, –
 
К ним примкнули все полки.
 
Русский фронт, что паутина, –
 
Едет Кюльман из Берлина,
 
Наши тож ему навстречь,
 
Чтоб вести о мире речь;
 
Месяц-два толкуют в Бресте,
 
Дело – все на том же месте;
 
Мир, война ли – не понять;
 
Немцев речью не пронять,
 
Благо, Русь без обороны, –
 
Снова прусские бароны
 
Войско двинули вперед, –
 
Кто что хочет, то берет.
 
Хлеб увозят и скотину,
 
Грабят Псков и Украину,
 
Эстов, финнов, латышей…
 
Привалило барышей!
 
 
XVI
 
 
   Петр Костров в плену томится,
 
Всей душой домой стремится,
 
Почернел и спал с лица.
 
А неволе нет конца.
 
Наши пленные тоскуют
 
И невесть о чем толкуют,
 
Этот – слово, этот – два,
 
Крепнет темная молва,
 
Несуразные догадки
 
Про российские порядки:
 
«Что ни яма, то Совет,
 
А до пленных дела нет!»
 
«Пожалели б хоть для вида!»
 
На душе росла обида.
 
И сжимались кулаки:
 
«Вот они, большевики!»
 
«Все мы, братцы, ходим в шорах, –
 
Петр Костров пытался в спорах
 
Урезонить земляков, –
 
Что ж бранить большевиков?
 
Ничего нам неизвестно,
 
Разберемся после честно,
 
Как вернемся все домой,
 
Кто предатель наш прямой.
 
Те ль, кто, правя Русью ране,
 
Парил нас в кровавой бане,
 
Или те, что в этот час
 
Кровь, быть может, льют за нас?
 
Что ж Советы зря нам славить?
 
Трудно сразу все поправить:
 
Чтоб домашний кончить спор
 
И Вильгельму дать отпор.
 
Все ж отпор был, знать, немалый, –
 
Караул наш ходит шалый:
 
Почему-то даже здесь
 
С офицеров спала спесь.
 
На немецкого солдата
 
Уж надежда плоховата;
 
Люд простой открыл глаза,
 
Чую, близится гроза!»
 
 
XVII
 
 
   Без указу, без приказу
 
Заварилась каша сразу!
 
Закричали немцы – гох!
 
Шум… пальба… переполох…
 
Без царей – Берлин и Вена!
 
Наши хлынули из плена:
 
«Революция, ха-ха,
 
Право, штука не плоха!»
 
«Кувырнула все в два счета!»
 
«Большевистская работа!»
 
Где в вагоне, где пешком,
 
Кто с корзиной, кто с мешком,
 
Обрядясь во что попало,
 
В шаль, в рогожу, в одеяло,
 
В кофту рваную, в платок, –
 
Все слились в один поток.