Том 1. Стихотворения 1908-1917

Часть 9 из 102 Информация о книге
  1910
   Праздник ^*
   Вся деревня всполошилась:
 Жалко дедушку Макара.
 Вот, поди ж, как гром, свалилась
 На беднягу божья кара.
 Сколько дней у ветхой хатки
 Дед торчал, хоть ныли кости, –
 Ждал, все ждал к себе на святки
 Из столицы сына в гости.
 Втайне батя для Емели
 Хлопотал уж о невесте.
 Вдруг о сыне прилетели
 В час недобрый злые вести:
 Что не первую неделю
 Парень мается в неволе, –
 Упекли под суд Емелю
 За участие в «крамоле»;
 А у судей в чёрном деле
 Совесть – ой! – наматорела…
 Не уйти никак Емеле
      От расстрела.
 
 
* * *
  Вся деревня всполошилась:
 «Жалко парня!» – «Жаль Макара!»
 «Знаем, чай, за что свалилась
 На Емелю злая кара!»
 «Кто иной о нашем брате
 Так скорбел, стоял повсюду?..
 Чай, мы плачем не о тате!..
 Чай, жалеем не Иуду!..»
 «Братцы, что ж? Душе-то милой
 Как-нибудь мы порадеем!..»
 Шлют крестьяне за Вавилой,
 Деревенским грамотеем.
 Есть бумага, есть чернила,
 Раздобыты где-то марки.
 Настрочил за час Вавила
 Просьбу в Питер от Макарки;
 В тот же день без проволочки
 Сам на почту свез прошенье.
 
 
* * *
  …Дни бегут, за днями – ночки,
 Нет из Питера решенья.
 Сочиняя небылицы,
 Долго ждали все ответа.
 Ровно в праздник из столицы
 Получилась эстафета.
 Заглянул в нее Вавила
 Да как бы с ума рехнулся.
 «С нами, – крикнул, – божья сила!»
 Побледнел и пошатнулся.
 Дед Макар стоит – крепится,
 Держит слезы через силу.
 Православный люд толпится,
 Наседает на Вавилу:
 «Что ты вычитал, верзила?
 Говори скорей, не мешкай!»
 И очнувшийся Вавила
 Отвечал с кривой усмешкой:
    «Милость, стало быть, господня!
 Значит, с праздничком, Макарка!..
 Вон какого ты сегодня
 Удостоился подарка.
 Без вина, брат, станешь хмелен,
 Вестью доброю утешен:
 Емельян-от… не расстрелян…
    А… повешен!..»
 
 
  1911
   Сонет ^*
   В родных полях вечерний тихий звон, –
 Я так любил ему внимать когда-то
 В час, как лучи весеннего заката
 Позолотят далекий небосклон.
 Милей теперь мне гулкий рев, и стон,
 И мощный зов тревожного набата:
 Как трубный звук в опасный бой – солдата,
 Зовет меня на гордый подвиг он.
 Средь суеты, средь пошлости вседневной
 Я жду, когда, как приговор судьбы,
 Как вешний гром, торжественный и гневный,
 В возмездья час, в час роковой борьбы,
 Над родиной истерзанной и бедной
 Раскатится набата голос медный.
 
 
  «Ночной порой, когда луна…» ^*
   Ночной порой, когда луна
 Взойдет над темными лесами,
 Внимай: родная сторона
 Полна живыми голосами.
 
  Но, зачарованный волной
 Ночных напевов и созвучий,
 Прильни к груди земли родной,
 Услышишь ты с тоскою жгучей:
 
  Среди лесов, среди степей,
 Под небом хмурым и холодным,
 Не умолкает звон цепей
 В ответ стенаниям народным.
 
 
  «Тщетно рвется мысль…» ^*
   Тщетно рвется мысль из рокового круга.
 В непроглядной тьме смешались все пути:
 Тайного врага не отличить от друга…
 И стоять нельзя, и некуда идти…
 Здесь – навис обрыв, а там – развалин груда;
 Здесь – зияет ров, а там – торчит стена.
 В стане вражьих сил – ликующий Иуда:
 Страшный торг свершен, и кровь оценена.
 Братья, песнь моя повита злой печалью,
 Братья, голос мой – души скорбящей стон, –
 В жуткой тишине над беспросветной далью,
 Ободряя вас, пусть пронесется он.
 Братья, не страшна ни злоба, ни измена,
 Если в вас огонь отваги не потух:
 Тот непобедим и не узнает плена,
 Чей в тяжелый час не дрогнул гордый дух.
 
 
  «Молчи!» ^*
   Порой мне кажется, что я схожу с ума,
 Что разорвется грудь от непосильной муки.
 Томлюсь в тоске, ломаю гневно руки,
 Скорблю, но скорбь моя – нема!
    Сегодня, как вчера, – одни и те же вести:
 Насилий новых ряд, а всех – уже не счесть!
 Врагом, ликующим в порыве дикой мести,
 Все попрано – закон, свобода, совесть, честь!
 Ты хочешь закричать: «Довольно же, довольно!
 Остановитесь же, злодеи, палачи!»
 Но кто-то горло сжал тебе и давит больно:
      «Молчи!»
 
 
  «Не стало пламенных бойцов…» ^*
   Не стало пламенных бойцов; над их гробами
 Не скоро прошумит призывный клич борьбы.
 Постыдно-жалкими, трусливыми рабами
      Остались прежние рабы.
 Нет, не для них прошла волна борьбы великой;
 Горели не для них священные огни!
 Толпой испуганной, бессмысленной, безликой
 В ярмо привычное, покорны воле дикой,
 Послушные кнуту, впряглися вновь они.
 
  Но, мнится, где-то есть высокие стремленья.
 Не все отравлено позором униженья!
 Ростки могучие здоровое зерно
 Готово дать и ждет – лишь только ждет – мгновенья.
 Былого с будущим скрепляя прочно звенья,
         Куется новое звено.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница