Полное собрание сочинений в трех томах. Том 2
Часть 6 из 109 Информация о книге
Дамис (Клеанту).
Поговорите с ним о свадьбе Марианы.Боюсь, не по нутру Тартюфу наши планы:Уж, верно, неспроста так медлит мой отец.А речь — о счастии для четырех сердец:Коль будет отдана моя сестра Валеру,То за его сестру я, по его примеру,Посватаюсь…Дорина.
Идет!..(Дамису.)
Вам лучше помолчать.Дамис уходит.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Клеант, Дорина, Оргон.
Оргон.
А, шурин, здравствуйте!Клеант.
С приездом, милый зять!Сейчас приятного, поди, в деревне мало?Оргон.
Дорина!..(Клеанту.)
Милый брат! Позвольте мне сначалаПорасспросить, что здесь случилось без меня.Ведь был в отсутствии я, шутка ли, два дня!(Дорине.)
Дорина! Расскажи о новостях мне вкратце.Что вы тут делали? Здоровы ль домочадцы?Дорина.
Да вот у госпожи позавчерашний деньВдруг приключился жар и страшная мигрень.Оргон.
А как Тартюф?Дорина.
Тартюф? По милости господнейЕще стал здоровей, румяней и дородней.Оргон.
Бедняга!Дорина.
Так у ней болела голова,Что госпожа была под вечер чуть жива.Хоть вышла к ужину, но вовсе есть не стала.Оргон.
А как Тартюф?Дорина.
Тартюф? Наелся до отвала.С благоговением окинув взором стол,Двух жареных цыплят и окорок уплел.Оргон.
Бедняга!Дорина.
Госпожа страдала все жесточеИ не сомкнула глаз в течение всей ночи:То жар ее томит, а то озноб трясет,И я с ней маялась всю ночку напролет.Оргон.
А как Тартюф?Дорина.
Тартюф? С трудом прикончив ужин,Решил он, что покой его утробе нужен.От всяческих земных тревог себя храня,В постели пуховой храпел до бела дня.Оргон.
Бедняга!Дорина.
Госпожа, вняв общим настояньям,Позволила лечить себя кровопусканьем,И бодрость прежняя к ней возвратилась вновь.Оргон.
А как Тартюф?Дорина.
Тартюф? Когда пускали кровь(Ей, сударь, не ему), не двинул даже бровью.Желая возместить ущерб ее здоровью,За завтраком хватил винца — стаканов пять.Оргон.
Бедняга!Дорина.
И теперь тут снова тишь да гладь…Но вашей поспешу я доложить супруге,Как огорчила вас весть об ее недуге.(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Клеант, Оргон.
Клеант.
Она же вам в лицо смеялась, милый брат!И пусть мои слова вас даже прогневят,Но с вами все-таки лукавить я не буду:Нельзя не осудить столь странную причуду.Как этот человек забрал над вами власть?И можно ль под его влиянье так подпасть,Чтобы забыть про всех? Я понимал, когда выКров дали бедняку, но…Оргон.
Шурин! Вы не правы.Ведь вы его еще не знаете совсем.Клеант.
Не знаю? Может быть. Но видел. А меж темВ подобных случаях я доверяюсь глазу.Оргон.
Лишь познакомитесь получше с ним — и сразуЕго приверженцем вы станете навек.Вот человек! Он… Он… Ну, словом, че-ло-век!Я счастлив. Мне внушил глагол его могучий,Что мир является большой навозной кучей.Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат!Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад,То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете?Теперь пускай умрут и мать моя, и дети,Пускай похороню и брата, и жену —Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну.Клеант.
Да… Это чувство впрямь на редкость человечно.Оргон.
Я повстречался с ним — и возлюбил навечно…Он в церкви каждый день молился близ меня,В порыве набожном колени преклоня.Он привлекал к себе всеобщее вниманье:То излетали вдруг из уст его стенанья,То руки к небесам он воздымал в слезах,А то подолгу ниц лежал, лобзая прах;Когда ж я выходил, бежал он по проходу,Чтобы в притворе мне подать святую воду.Я выспросил его слугу (ему во всемХозяин — образец); он мне признался в том,Что бедствуют они: нет средств на пропитанье.Тартюфу предложил я вспомоществованье,Однако он пенял на щедрость лепт моих:Не стоит, дескать, он благодеяний сих,И, в скромности своей довольствуясь немногим,Излишек отдавал он сирым и убогим.Вняв небесам, приют я предложил ему,И счастье с той поры царит в моем дому.Тартюф во все дела со мной вникает вместе,Стоит на страже он моей семейной чести,Ревнивей он, чем я. Чуть кто к моей женеС любезностями — он тотчас доносит мне.Как добродетелен! Какого полн смиренья!Себе же самому вменяет в преступленьеНичтожнейший пустяк, безделку, чепуху.Вот — за молитвою поймал на днях блохуТак небу приносил потом он покаянье,Что раздавил ее без чувства состраданья. [20]