Полное собрание сочинений в трех томах. Том 2

Г-жа Пернель.
 
 
Не к месту, милая, разводишь ты рацеи.
 
Нет женщин на земле почтенней и святее
 
Оранты, а меж тем я слышала не раз —
 
Она решительно не одобряет вас.
 
 
Дорина.
 
 
Высоконравственна и впрямь сия персона.
 
Но какова была она во время оно?
 
Ей старость помогла соблазны побороть.
 
Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.
 
Встарь, избалована вниманьем и успехом,
 
Привержена была она к мирским утехам.
 
Однако время шло. Угаснул блеск очей,
 
Ушли поклонники, и свет забыл о ней.
 
Тут, видя, что, увы, красы ее увяли,
 
Оранта сделалась поборницей морали.
 
У нас таких особ немалое число:
 
Терять поклонников кокеткам тяжело,
 
И, чтобы вновь привлечь внимание, с годами
 
Они становятся завзятыми ханжами.
 
Их страсть — судить людей. И как суров их суд!
 
Нет, милосердия они не признают.
 
На совести чужой выискивают пятна,
 
Но не из добрых чувств — из зависти, понятно.
 
Злит этих праведниц: зачем доступны нам
 
Те радости, что им уже не по зубам?
 
 
Г-жа Пернель (Эльмире).
 
 
Так-так. Сударыня! К моим речам вы глухи,
 
Предпочитаете вы басни в этом духе,
 
Зато ей, пустельге, тут слава и почет.
 
Но выскажу кой-что и я вам. Мой черед.
 
Мой сын был мудр, когда, по наущенью свыше,
 
Благочестивцу дал приют под этой крышей.
 
Вам послан праведник, дабы извлечь из тьмы
 
И к истине вернуть заблудшие умы.
 
Спасительны его святые поученья,
 
А то, что он клеймит, достойно осужденья.
 
Приемы да балы, и песенки, и смех,
 
И шутки вольные, и танцы — это грех,
 
Служенье сатане. Хм… «Дружеские встречи»!
 
Там произносятся кощунственные речи,
 
Достойнейших особ там судят вкривь и вкось,
 
Такую говорят бессмыслицу — хоть брось!
 
Глупцы блаженствуют, но у людей разумных
 
Мутится в голове от этих сборищ шумных:
 
Крик, споры, суета — все из-за пустяков.
 
Там, как сказал один ученый богослов,
 
Стол-по-вторение: такие ж были крики,
 
Когда язычники, смешав свои языки,
 
Решили сообща разрушить Вавилон.
 
 
Клеант смеется.
 
 
Вам, сударь, кажется, что мой рассказ смешон?
 
Досель меня никто не причислял к шутихам.
 
 
(Эльмире.)
 
 
Ну что ж, невестушка, не поминайте лихом.
 
Теперь я знаю вас и вдоль и поперек,
 
Не скоро я опять ступлю на ваш порог.
 
 
(Дает оплеуху Флипоте.)
 
 
Тебя считать ворон я нанимала, что ли?
 
Скажи пожалуйста, какой набрались воли!
 
Я покажу тебе! Ступай за мною, дрянь!
 
 
Г-жа Пернель, Флипота, Эльмира, Мариана и Дамис уходят.
  
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
 
Клеант, Дорина.
Клеант.
 
 
А я останусь здесь. Мне надоела брань
 
Старухи этой…
 
 
Дорина.
 
 
Тсс!.. Ну, сударь, повезло вам!
 
Услышала б она, каким ужасным словом
 
Назвали вы ее… Старуха? Никогда!
 
Она до тыщи лет все будет молода.
 
 
Клеант.
 
 
Из-за безделицы, а как раскипятилась!
 
Смотрите, до чего Тартюф попал к ней в милость!
 
 
Дорина.
 
 
К ней? А к хозяину? С ним свидитесь, тогда
 
Понятно будет вам, в ком главная беда.
 
Во время наших смут [19] ум проявил он здравый,
 
Стоял за короля. А ныне — боже правый!
 
Со дня, когда Тартюф пожаловал в наш дом,
 
Хозяин не в себе, помешан он на нем.
 
Поверьте, носится он с этим пустосвятом,
 
Как курица с яйцом. Его зовет он братом,
 
И братца любит он — на грош вам не прилгну —
 
Сильней в сто раз, чем мать, дочь, сына и жену.
 
Его наперсником стал этот проходимец.
 
Такими окружен заботами любимец,
 
Каких любимая желать бы не могла.
 
За трапезой всегда он во главе стола;
 
Он ест за шестерых, а мой хозяин тает
 
И лучшие куски к нему пододвигает.
 
Тартюф рыгнет, а он: «Во здравье, милый брат!»
 
Тартюф — его кумир. Всеведущ он и свят.
 
Что он ни натворит — он «совершил деянье»,
 
Что ни сморозит он — «изрек он прорицанье».
 
Ну а Тартюф хитер, и просто мастерски
 
Оргону нашему втирает он очки.
 
Нас всех зажал в кулак пройдоха этот лживый,
 
Он сделал ханжество источником наживы.
 
Да не один Тартюф — его прохвост лакей
 
И то повадился учить меня, ей-ей:
 
Сует повсюду нос — ну чуть не под подушки —
 
И ополчается на ленты и на мушки.
 
Увидел в Псалтыре платочек кружевной,
 
Так разорвал в клочки — вот пакостник какой!
 
И обвинил меня в кощунстве безобразном:
 
Святыню, мол, грязню я дьявольским соблазном.
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
 
Те же, Эльмира, Мариана и Дамис.
Эльмира.
 
 
Вы с нами не пошли за ней, и благо вам:
 
Здесь было горячо, а что творилось там!..
 
Но прибыл мой супруг. Мать, к счастью, он не встретил.
 
Пройду к себе, пока меня он не заметил,
 
И буду ждать его.
 
 
Клеант.
 
 
А я тут подожду.
 
С ним поздороваюсь и тотчас же уйду.
 
 
Эльмира и Мариана уходят.
  
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
 
Клеант, Дорина, Дамис.