Полное собрание сочинений в трех томах. Том 2

Альцест.
 
 
Покоем, сударь мой, вы хвалитесь своим.
 
Ужели ваш покой ничем не возмутим?
 
А если б изменил ваш друг вам очевидно,
 
А если б разорить старались вас постыдно,
 
А если б гибли вы от клеветы людской,
 
Все ненарушенным остался б ваш покой?
 
 
Филинт.
 
 
На все, что будит в вас такое беспокойство,
 
Смотрю спокойно я как на людские свойства.
 
И так же оскорбить меня бы не могло,
 
Когда б увидел я порок, и ложь, и зло,
 
Как ястреба найти не странно плотоядным,
 
Мартышку — хитрою, а волка — кровожадным.
 
 
Альцест.
 
 
Так все переносить — измену, воровство —
 
И даже не сказать и слова одного?
 
Ну нет! Мне эта речь — прямое оскорбленье.
 
 
Филинт.
 
 
По чести, лучше б вам умерить возмущенье,
 
Поменьше своего противника хулить
 
И делу своему вниманье уделить.
 
 
Альцест.
 
 
Не стану уделять, и кончим мы на этом!
 
 
Филинт.
 
 
Кого возьмете вы, чтоб вам помог советом?
 
 
Альцест.
 
 
Я? Правосудие и правоту мою.
 
 
Филинт.
 
 
Не навестите ль вы заранее судью?
 
 
Альцест.
 
 
Зачем? Иль мой процесс сомнительный, неправый?
 
 
Филинт.
 
 
Согласен с вами я, но в происках лукавый
 
Ваш враг…
 
 
Альцест.
 
 
Нет. Я решил спокойно ждать суда,
 
Хоть прав я, хоть не прав.
 
 
Филинт.
 
 
Боюсь я, что тогда…
 
 
Альцест.
 
 
Не сдвинусь с места я.
 
 
Филинт.
 
 
Но ваш противник лично
 
Готовит козни вам.
 
 
Альцест.
 
 
Мне это безразлично.
 
 
Филинт.
 
 
Вам неприятности, наверное, грозят.
 
 
Альцест.
 
 
И пусть себе грозят — мне важен результат.
 
 
Филинт.
 
 
Но…
 
 
Альцест.
 
 
С удовольствием я проиграю дело.
 
 
Филинт.
 
 
Однако…
 
 
Альцест.
 
 
Вот когда судить смогу я смело,
 
Довольно ль низости и злобы у людей,
 
Чтоб подлость сделать мне в глазах вселенной всей!
 
 
Филинт.
 
 
О, что за человек!
 
 
Альцест.
 
 
Факт был бы так прекрасен,
 
Что проиграть процесс заране я согласен.
 
 
Филинт.
 
 
Кто ни услышал бы ваш яростный протест,
 
Смеяться стали бы над вами все, Альцест!
 
 
Альцест.
 
 
Для них же хуже.
 
 
Филинт.
 
 
Так! Но эта честь, правдивость,
 
Прямая искренность, святая справедливость,
 
Что в мире вы всему готовы предпочесть, —
 
В том, кого любите, ужель все это есть?
 
Я должен вам сказать, что я дивлюсь немало:
 
Гоненье на весь мир вам все ж не помешало,
 
Хоть гнусен род людской и так уж вам постыл,
 
Найти в нем кое-что, чем он и вас прельстил.
 
И вот что кажется особенно мне странным:
 
Ваш выбор для меня является нежданным.
 
Две женщины дарят вас склонностью своей:
 
Одна — так искренна, другая — всех скромней,
 
Но вызволить ничто не может вас из плена,
 
В котором держит вас кокетка Селимена.
 
Нрав легкомысленный… злословие… Она
 
Для нравов нынешних как будто создана.
 
Так как же примирить с тем ваши все нападки,
 
Что в ней вы терпите такие недостатки?
 
Пред милым существом ужель ваш гнев затих?
 
Вы их не видите или простили их?
 
 
Альцест.
 
 
О нет! Моя любовь не знает ослепленья.
 
Все недостатки в ней мне ясны, без сомненья,
 
И как бы ни горел во мне любовный пыл,
 
Я первый вижу их и первый осудил.
 
Но, несмотря на все, я перед вами каюсь
 
И слабость признаю: я ею увлекаюсь,
 
И вижу слабости ее, о них скорблю,
 
Но все ж она сильней, и я ее люблю.
 
Огонь моей любви — в то верю я глубоко —
 
Очистит душу ей от накипи порока.
 
 
Филинт.
 
 
Ого! Придется вам не пожалеть труда.
 
Так думается вам, что вы любимы?
 
 
Альцест.
 
 
Да.
 
Я б не любил ее, не будь я в том уверен.
 
 
Филинт.
 
 
Но почему ж тогда весь ваш покой утерян?
 
Коль любят вас, к чему завидовать другим?
 
 
Альцест.
 
 
Когда любовь сильна, мы всем владеть хотим!
 
И я пришел сюда, чтоб все сказать ей смело,
 
Что мне внушила страсть, что в сердце накипело.
 
 
Филинт.
 
 
Нет, если б выбора вы ждали моего,
 
На Элианте я б остановил его.
 
Да, с чувством искренним, с душою благородной,
 
Она-то более была б для вас пригодной.