Избранное

Духовник
 
 
Почему меня арестовали? Ведь это ошибка!
 
Я шел по улице и повторял «Ave, Maria», к тому же
 
                 очень тихо.
 
Я все декреты соблюдаю строго:
 
Нет власти, аще не от бога.
 
А может быть, я в этот миг Коммуну прославлял?
 
Если угодно, я тотчас же окроплю святой водой
 
            Верховный Трибунал.
 
 
(Показывая на Альду)
 
 
А эта женщина преступила запреты церкви.
 
Я именем апостола Петра кляну ее поступок
 
                 богомерзкий.
 
Покушение на правителя безнравственно, так рек святой
 
Августин, святой Бенедиктин, святой Дамаскин,
 
Судите ее! А меня отпустите! Я не священник даже…
 
          я почти что гражданин…
 
 
Поэт
 
 
Я тоже попал случайно. Я писал последний сонет
 
О том, как купаются в Ипокрене обнаженные скифы.
 
Я не политик — я поэт, эстет, анахорет.
 
Меня интересуют только рифмы.
 
Если вы хотите — я здесь же составлю оду
 
В строго революционном стиле,
 
Прославлю вольную Коммуну и свободу,
 
Всё, что хотите! Только чтоб меня отпустили.
 
Вот она — преступница. Она достойна казни примерной.
 
В ней нет ни красоты, ни чувства меры.
 
Я понимаю Шарлотту Кордэ, величье античного жеста…
 
Но это просто уголовная, к тому ж неинтересная.
 
Отпустите меня!.. Я уж придумал сложный мадригал.
 
 
(Декламирует.)
 
 
«О, как прекрасен ты, Верховный Трибунал…»
 
 
Пабло
(прерывает его)
 
 
Гражданин, сейчас мы слушаем дело гражданки
 
            Альды Романьес.
 
Потом вы сможете оправдаться.
 
Мы выслушаем ваши показания.
 
Красная Немезида не может ошибаться.
 
 
Поэт
 
 
Я уважаю именно красную Немезиду,
 
Она не даст меня в обиду.
 
 
Духовник
(тихо поэту)
 
 
Если дело отложат, мы можем быть спокойны:
 
Денек-другой — и Руис освободит нас, наградит
 
                 героев…
 
 
Луис
(подходит к Альде)
 
 
Теперь примите меня
 
Так судьба хотела.
 
Нас те же люди казнят.
 
Мы гибнем за то же дело.
 
Крепитесь — мы обречены.
 
Быть может, через час у крепостной стены…
 
Но уж слышен орудий грохот блаженный,
 
Всё ближе и ближе ракеты вспыхивают
 
Уж трепещут у стен Картагена
 
Сигнальные огни батальонов Руиса.
 
Альда, дайте мне вашу руку.
 
 
Гонгора
(возмущенный)
 
 
Что же ты скажешь в ответ?
 
 
Альда
(протягивая руку Луису)
 
 
Ему и тебе
 
Я дам мою слабую руку…
 
 
Входит быстро комендант трибунала.
Комендант
 
 
Гражданин председатель, прикажите утроить охрану.
 
Под влиянием роялистских агитаторов толпа
 
          настроена несколько странно.
 
Только что один пацифист продажный,
 
При явном сочувствии несознательных граждан,
 
Проповедовал необходимость компромисса
 
И предлагал начать переговоры с бандитами Руиса.
 
 
1-й судья
 
 
Шпион!
 
Конечно, он?..
 
 
Комендант
 
 
О да! Конечно! Устранен…
 
 
Пабло
 
 
Поставьте верный караул и плотней закройте эти окна —
 
Голос обманутых граждан нам только мешает работать.
 
 
Комендант уходит. Часовые закрывают окна.
 
 
Сейчас мы разберем дело трех роялистов, захваченных
 
           на месте преступления,
 
Обвиняемых в организации мятежа и в измене.
 
Но позвольте раньше огласить приговор по делу
 
           гражданки Романьес.
 
Итак, я не вижу возражений против оправдания?..
 
 
Гонгора
 
 
Я прошу слова.
 
 
Пабло
 
 
Вы? Но ведь мы согласны с вами…
 
Вы просите слова, чтоб обосновать юридическую
 
            сторону, столь важную,
 
Или чтоб точнее формулировать наше общее мнение?..
 
 
Гонгора
 
 
Нет. Чтобы покаяться перед всеми гражданами
 
В великом преступлении…
 
 
2-й судья
(первому)
 
 
Это что-то необычайное:
 
Гонгора — кается!
 
 
Гонгора
(идет к окну. Про себя)
 
 
Гремят орудия… Последний час грядет…
 
 
(Раскрывает окно. Громко)
 
 
Перед тобой я буду каяться, народ.
 
 
Голоса за сценой:
«Чего он хочет?
Он поможет нам! Он насытит нас!
Снова морочит!
Да здравствует Неистовый!»
 
 
Вы ропщете — на базарах нет хлеба?
 
Многие из вас сегодня не обедали.
 
Новых денег никто не берет.
 
Не достать ни рыбы, ни риса,
 
И трусы уже слышат у Железных ворот
 
Топот эскадронов Руиса.
 
Бедные! Над вашими подвигами дети содрогнутся —
 
Чем вы не жертвовали для Революции?