Избранное

Январь 1918
  
95. «Враги, нет, не враги, просто многие…»
 
 
 
Враги, нет, не враги, просто многие,
 
Наткнувшись на мое святое бесстыдство,
 
Негодуя, дочек своих уводят,
 
А если дочек нет — хихикают.
 
Друзья меня слушают благосклонно:
 
«Прочтите стихи», — будто мои вопли
 
Могут украсить их комнаты,
 
Как стильные пепельницы или отборное общество.
 
Выслушав, хвалят в меру,
 
Говорят о ярких образах, о длиннотах, об
 
                ассонансах
 
И дружески указывают на некоторые странности
 
Безусловно талантливого сердца.
 
Я не могу сказать им: тише!
 
Ведь вы слышали, как головой об стену бьется
 
                человек…
 
Ах, нет, ведь это только четверостишия,
 
  А когда меня представляют дамам, говорят:
 
                «поэт».
 
Зачем пишу? Знаю — не надо,
 
Просто бы выть, как собака… Боже!
 
Велика моя человеческая слабость.
 
А вы судите, коль можете…
 
Так и буду публично плакать, молиться,
 
О своих молитвах читать рецензии…
 
Боже, эту чашу я выпью,
 
Но пошли мне одно утешение:
 
Пусть мои книги прочтет
 
Какая-нибудь обыкновенная девушка,
 
Которая не знает ни газэл, ни рондо,
 
Ни того, как всё это делается.
 
Прочтет, скажет: «Как просто! Отчего его
 
                все не поняли?
 
Мне кажется, что это я написала.
 
Он был одну минуту в светлой комнате,
 
А потом впотьмах остался.
 
Дверь заперта. Он бьется, воет.
 
Неужели здесь остаться навек?
 
Как же он может быть спокойным,
 
Если он видел такой свет?
 
Боже, когда час его прийдет,
 
Пошли ему легкую смерть,
 
Пусть светлый ветер раскроет тихо
 
Дверь».
 
 
Февраль 1918
  
96. «Наши внуки будут удивляться…»
 
 
 
Наши внуки будут удивляться,
 
Перелистывая страницы учебника:
 
«Четырнадцатый… семнадцатый… девятнадцатый…
 
Как они жили?.. Бедные!.. Бедные!..»
 
Дети нового века прочтут про битвы,
 
Заучат имена вождей и ораторов,
 
Цифры убитых
 
И даты.
 
Они не узнают, как сладко пахли на поле брани
 
                розы,
 
Как меж голосами пушек стрекотали звонко стрижи,
 
Как была прекрасна в те годы
 
Жизнь.
 
Никогда, никогда солнце так радостно не смеялось,
 
Как над городом разгромленным,
 
Когда люди, выползая из подвалов,
 
Дивились: есть еще солнце!..
 
Гремели речи мятежные,
 
Умирали ярые рати,
 
Но солдаты узнали, как могут пахнуть подснежники
 
За час до атаки.
 
Вели поутру, расстреливали,
 
Но только они узнали, что значит апрельское утро.
 
В косых лучах купола горели,
 
А ветер молил: обожди! минуту! еще минуту!..
 
Целуя, не могли оторваться от грустных губ,
 
Не разжимали крепко сцепленных рук,
 
Любили — умру! умру!
 
Любили — гори, огонек, на ветру!
 
Любили — о, где же ты? где?
 
Любили — как могут любить только здесь,
 
                на мятежной и нежной звезде.
 
В те годы не было садов с золотыми плодами,
 
Но только мгновенный цвет, один обреченный май!
 
В те годы не было «до свиданья»,
 
Но только звонкое, короткое «прощай».
 
Читайте о нас — дивитесь!
 
Вы не жили с нами — грустите!
 
Гости земли, мы пришли на один только вечер.
 
Мы любили, крушили, мы жили в наш смертный
 
                час,
 
Но над нами стояли звезды вечные,
 
И под ними зачали мы вас.
 
В ваших очах горит еще наша тоска.
 
В ваших речах звенят еще наши мятежи.
 
Мы далеко расплескали в ночь и в века, в века
 
Нашу угасшую жизнь.
 
 
Март 1919
  
97. «Я не знаю грядущего мира…»
 
 
 
Я не знаю грядущего мира,
 
На моих очах пелена.
 
Цветок, я на поле брани вырос,
 
Под железной стопой отзвенела моя весна.
 
Смерть земли? Или трудные роды?
 
Я летел, и горел, и сгорел.
 
Но я счастлив, что жил в эти годы, —
 
Какой высокий удел!
 
Другие слагали книги пророчеств,
 
Пламена небес стерегли.
 
Мы же горим, затопив полярные ночи
 
Костром невозможной любви.
 
Небожители! Духи! Святые!
 
Вот я, слепой человек,
 
На полях мятежной России
 
Прославляю восставший век!
 
Мы ничего не создали,
 
Захлебнулись в тоске, растворились в любви,
 
Но звездное небо нами разодрано,
 
Зори в нашей крови.
 
Гнев и смерть в наших сердцах,
 
На лицах отсвет кровавый —
 
Это мы из груди окаменевшего Творца
 
Мечом высекали новую правду.
 
 
Март 1919
  
98. СЛАВА ТРУДУ
 
 
 
Я шел, я упал, я снова иду.
 
Слава труду!
 
 
 
Мы строим великие города.
 
Их рушит ветер, смерть, года.
 
Но мы снова строим, камень кладем на камень,
 
Шаг за шагом всходим к небесам,
 
И гудят над дальними полями
 
Красные кирпичные леса.
 
Мы зажигаем огни — их гасит ветер.
 
Мы песни слагаем — их забывают дети.
 
Ржавеет железо. Рассыпается камень.
 
В сердце нет воспоминаний.
 
 
 
Но если солнце отгорит навсегда,
 
Если помертвеет наша звезда,
 
Последний младенец на жаре сердца
 
                расплавит золото
 
И будет ковать на краткий век
 
Никому не нужное солнце.
 
Ибо не может живой человек
 
Опустить свой неистовый молот.
 
 
 
Города и слова умрут,
 
Истлеют в ночи века.
 
Слава тебе, нетленный труд,
 
Занесенная к небу рука!
 
 
 
Творец, исступленный работник,
 
Шесть дней клонился над глыбой света,
 
Высек горы, долы, рощи
 
И улыбчивого человека.
 
Кузнецы, раздувайте печи рдяные!
 
Пахарь, звездное семя бросай!
 
Мы из ночи высечем новых Адамов,
 
В сердцах насадим зеленый рай.
 
 
 
Розы печей расцветают, сталь безумная льется.
 
Работай! Работай!
 
Еще кровь земли не остыла
 
В черных чугунных жилах.
 
Стучат машины, дышат шахты разверстые —
 
Еще трепещет земное сердце,
 
Трудись, рабочий!
 
Пусть видят звезды холодные,
 
Как плещут в надмирные ночи
 
Пожары твоих заводов.
 
 
 
Селянин, идет весна.
 
Ждет тебя на ложе сонная жена.
 
Да размягчит ее суровую плоть
 
Твой труд и твоя любовь!
 
Припади к ней, лобзая, истоми ее острым плугом.
 
Глубже кинь в нее семя чудное.
 
Понесет она. На солнце грея дивное чрево,
 
Родит зеленые цветущие посевы.
 
 
 
Собери хлеба. Пусть гуляет твой серп.
 
Пусть она лежит нагая и немая, как смерть.
 
Вновь придет весна,
 
Разметавшись, тебя призовет она.
 
Иди же поступью мощной, не ведая страха,
 
Вечный пахарь!
 
Пусть вражьи рати, саранча великая,
 
Недозревшие нивы вытопчут, —
 
Трудись, ибо одна жена и одна мать,
 
Ибо земля не устанет рожать,
 
Ибо ты, разрывая сухую землю,
 
Засевая нивы бесплодные,
 
Постигаешь тайники вселенной,
 
Мира темную утробу.
 
 
 
Ты, поэт, трудись и пой!
 
Твои думы — огненные пчелы,
 
Из мирской души, немой и слепой,
 
Они высасывают звонкое золото.
 
Надо столько мук и тоски,
 
Столько страдной работы,
 
Чтобы вырвать из сердец людских
 
Эти песни легкие и беззаботные.
 
Работай, камень дроби,
 
Броди среди будней унылых,
 
Пока не отыщешь в глуби
 
Слов златоносные жилы.
 
Каждый стих — это светлый гонец
 
В века, в миры, от сердца к сердцу, —
 
Смертное сердце горит на быстром огне,
 
Но в песне оно бессмертно.
 
 
 
Звонкий голос — как ветер в поле,
 
Тяжкий пот — как роса в небесном саду,
 
И как розы — жесткие мозоли.
 
Слава, слава труду!
 
Ныне правит миром смерть. Конец! Конец!
 
Но мы не уйдем, не уступим,
 
Жарче раздуем мехами пламя сердец,
 
Над землей распластаем окровавленные руки.
 
Будем строить, сеять и петь, —
 
Человек не может умереть!
 
Всколосись, любовь, на пожарищах злобы!
 
Умирая, работаем мы.
 
Мы в работе Творцу подобны,
 
Отделившему свет от тьмы.
 
Никогда не сможет остановиться
 
Наша сумасшедшая земля…
 
За работу! Мы впишем новую страницу
 
В древнюю книгу Бытия.