Я весь отдался северу (очерки)

В канун праздника
Село Койнас. Звонят к всенощной. Спрашиваю ямщика:
–Завтра праздник?
Ямщик сердито обернулся:
– Вижу, что везу безбожника. Праздников не знат. Кабы знал, что безбожник, на козлы не сел бы. – Повернулся к лошадям: – Ей вы, ленивые!
На постоялом дворе лошади были. Решил заглянуть в церковь – может быть, есть интересные иконы или сохранился старинный иконостас.
Вошел. Служба еще не началась. Поп где-то задержался с требой.
На скамейках направо и налево сидят молча. Направо – старики, налево – старухи.
Есть понятия хорошего тона в разных городах и обществах, а у нас на Севере, в дальних краях его, хороший тон особенно строг. Я как на сцену вышел. Ужели, думаю, провалюсь, не сумею войти, как следует. Смотрят с двух сторон за каждым моим движением.
Отошел от порога три шага, чтобы не помешать входящим за мной. Сделал три поклона в сторону иконостаса. Делал все слегка замедленно. Повернулся к старикам и без крестного знамения поклонился – рукой до полу.
Старики встали стеной, все враз поклонились – рукой до полу, выпрямились, сели. Сели прямо, не сгибая спины, не кладя ногу на ногу. Руки или скрещены на груди, или положены на колени.
Я так же не спеша повернулся к старухам. Так же отвесил поклон, выпрямился. Старухи встали стеной, все разом поклонились, сели.
Я подошел к старикам – раздвинулись, дали место. Сел, выпрямился, ноги поставил слегка раздвинув, руки положил на колени. Тихо. Среди старух одна – видом Марфа Посадница – слегка стукнула палкой-посохом:
– Что, старики, не спросите – чей?
Я встал, поклонился Марфе Посаднице, выпрямился и сказал:
– Старики молчат. Дозволь со старухами разговор вести.
Марфа Посадница тоже встала, согнулась в поклоне, выпрямилась, села. Сел и я.
– На поклон легок, на слово скор, говори чей?
– Слыхали? – назвал я отца и мать.
Старуха в ответ назвала моего деда и бабушку.
– Достойных родителей сын. Далеко ли дорога твоя?
– Еду к Андрею Владимировичу.
Не надо было пояснять, что Андрей Владимирович – Журавский – работает на сельскохозяйственной опытной станции Усть-Цыльмы.
– Хороший человек Андрей Владимирович, работает на пользу людям.
Пришел священник. Началась служба. Уйти к самовару, к книге уже нельзя.
Служба кончилась. Вышел из церкви, отошел от порога три шага, чтобы не мешать выходящим за мной, повернулся. Около стоит Марфа Посадница.
– Пойдем ко мне в гости.
– Покорно благодарю, поздно сейчас.
– А ты не кобенься, не тебя чествую, а твоих дедушку да бабушку, твоих папеньку, маменьку. Ты-то ишшо поживи да уваженье себе наживи.
– Я не кобенюсь. Да время позднее, и завтра праздник, надо обедню не проспать.
– Верно твое слово. И я-то, старая, зову гостя на ночь глядя да ишшо под праздник! Приходи завтра после ранней обедни.
Я-то мечтал проспать и раннюю, и позднюю.