Стихотворения и поэмы

  
Абдумалик Бахори
   
369. ВАХШСКАЯ ЗЕМЛЯ
 
 
 
Давным-давно, в какой-то прошлый век,
 
жил одинокий старый человек.
 
 
 
Он жил тихонько в хижине своей
 
под мирной сенью ивовых ветвей.
 
 
 
Однажды утром, покорясь судьбе,
 
он срезал посох ивовый себе.
 
 
 
И посох тот лишившемуся сил —
 
хотя б отчасти — юность возвратил.
 
 
 
Вот почему уже на склоне дней
 
решил старик проведать сыновей.
 
 
 
И тотчас же — про посох не забудь! —
 
отправился в благословенный путь.
 
 
 
Вот он уже — а путь неближним был —
 
на землю Вахша медленно вступил.
 
 
 
Вот он уже, не сразу, а с трудом,
 
нашел сыновний неприметный дом.
 
 
 
И у калитки — прям, а не сутул —
 
свой посох в землю вахшскую воткнул.
 
 
 
Гостя в кругу внимательно-родном,
 
он вспомнил вдруг о посохе своем.
 
 
 
А посох тот, хоть малый срок прошел,
 
за этот срок едва ли не расцвел.
 
 
 
Из почвы щедрой набираясь сил,
 
он прямо в недра корни пропустил…
 
 
 
Я вам изустный дедовский рассказ
 
переложил, как слышал, без прикрас.
 
 
 
Теперь пора о том повествовать,
 
что самому случилось увидать.
 
 
 
Как тот старик, не в шутку, а всерьез
 
затосковал я по Долине роз.
 
 
 
И в тот же день, собравшись поскорей,
 
поехал в гости к родине своей.
 
 
 
В краю освобожденного труда
 
кипела урожайная страда.
 
 
 
Его народ — а он совсем не мал —
 
на картах хлопка хлопок собирал.
 
 
 
Трудились тут едва ли не с зари
 
и героини и богатыри.
 
 
 
Тебя, мой край, в советский этот век
 
преобразил советский человек.
 
 
 
Отсюдова, как на осенний пир,
 
везут гранаты и везут инжир.
 
 
 
Из тех траншей, что выкопаны тут,
 
лимоны золотистые цветут.
 
 
 
Течет отсюда белая мука
 
и белые потоки молока.
 
 
 
Попробуй-ка исчислить без труда
 
всё, что дает привахшская страда.
 
 
 
Наверно, нету ни в одной из стран
 
такой долины, мой Таджикистан.
 
 
 
Она лежит на утренней земле,
 
как дастархан на праздничном столе.
 
 
<1962>
 
  
Шохмузаффар Едгори
   
370. ПОСОХ СТАРОСТИ
 
 
 
Шествуют куда-то напрямик
 
оба-два — старуха и старик.
 
 
 
Шествуют бок о бок, не спеша,
 
как одна взаимная душа.
 
 
 
То ли он наперсницу забот
 
под руку внимательно ведет;
 
 
 
то ли, понимания полна,
 
помогает спутнику она.
 
 
 
Смолоду на дворике села
 
их любовь, как яблонька, росла.
 
 
 
А теперь надежно служит
 
им обоюдным посохом одним.
 
 
<1962>
 
  
С ТАТАРСКОГО
   
Фатих Карим
   
371. «Не повторяй: „Люблю, люблю“…»
 
 
 
Не повторяй: «Люблю, люблю»,—
 
признания — пустяк,
 
а сердце первую любовь
 
почувствует и так.
 
 
 
Оно почувствует само —
 
ты любишь или нет.
 
Оно не ожидает слов,
 
без слов дает ответ.
 
 
 
Ты даже не заметишь сам,
 
опомнясь лишь потом,
 
как губы сблизятся твои
 
с ее безмолвным ртом.
 
 
 
Коль полюбил — не разлюби.
 
Не любит — не тоскуй…
 
О, буря вешняя любви
 
и первый поцелуй!
 
 
<1957>
 
  
372. ЗА СЧАСТЬЕ РОДИНЫ МОЕЙ
 
 
 
Наутро будет грозный бой.
 
Мне сердце говорит само,
 
что, может, я сейчас пишу
 
свое последнее письмо.
 
 
 
Наутро будет шквал огня.
 
В окошко малое сейчас
 
на солнце красное гляжу
 
я, может быть, в последний раз.
 
 
 
Я буду сокрушать врага
 
и как поэт и как солдат.
 
А коль погибну — жизнь мою
 
мои детишки повторят.
 
 
 
Останется весь вешний мир —
 
благоуханные сады,
 
и на полянах меж цветов
 
мои останутся следы.
 
 
 
Не надо плакать надо мной…
 
Ведь это словно песню спеть —
 
за счастье Родины своей
 
на поле боя умереть.
 
 
<1968>
 
  
373. МОРОСИТ И МОРОСИТ
 
 
 
Беспросветно дождь осенний
 
моросит и моросит.
 
Милый друг раскинул руки,
 
губы стиснул и молчит.
 
 
 
Что погибнет мой товарищ,
 
я не думал, не гадал.
 
От немецкой вражьей пули
 
на разведке он упал.
 
 
 
От дождя намокли спины.
 
Все товарищи молчат.
 
Только скорбные лопаты
 
в яме глинистой стучат.
 
 
 
Эта страшная работа
 
нам куда как нелегка:
 
под молоденькой сосенкой
 
мы хороним паренька.
 
 
 
Молча мы могилу роем,
 
ветер стонет и свистит,
 
да осенний мелкий дождик
 
моросит и моросит.
 
 
<1968>