Стихотворения и поэмы
Часть 116 из 150 Информация о книге
339. ОСЕННИЙ КИЕВ
Тебя не раз при мне хвалили, Киев,восторг всеобщий вызываешь ты!Совсем не лесть признания такие,а только подтвержденье красоты.Асфальт прикрыт листвою желто-ржавой,но сквозь нее темнеет и блестит.Уже рыжеют на газонах травыи дождь упорно день и ночь стучит.И, распрощавшись с нашими краями,летят в края чужие птицы, те,каких зовут ученые стрижами, —я ласточками звал их в простоте.Но полыхают огненные канныи георгины душу веселят…Пришла пора работы долгожданной,а не пора печалей и утрат.Рачительная осень, как хозяйка,в амбар ссыпает урожай златой,и раскрывает дали без утайки,и озимью блистает молодой.Как счастлив я, что Киев наш осенний,наш древний Киев радостен и новв большом труде, в горении, в движенье,в строительстве заводов и домов.Андрей Малышко
340. ДЕВИЧЬЯ
Я в поля звено водила в это лето.За водою я ходила в час рассветаК той кринице, где водицаКак умытая зарницаВ час рассвета.К ней дороги не травою, не росою,Исколола свои ноги я стернею.По жнивью да буеракамТри версты с немалым гакомВсё стернею.А по правде — не волнуясь, без тревоги,Можно б дольше походить по той дороге,Да водой холодной, чистойНапоить бы трактористаПо дороге.Пусть он встанет, пусть он глянет прямо в очи,Что на сердце, угадает, если хочет.Пусть шагает у криницы,Ожидает и томитсяДо полночи.341–342. ИЗ СТИХОВ О ТАРАСЕ ШЕВЧЕНКО
<1>Ах, если б стать мне явором в поле,тем, что Тарасу снился в неволе.Явор твой белый. Зимние ночки.Сны о свободе в той одиночке.Но не хочу быть камнем лежалым —тем, на котором песни писал он.Твои скрижали, твои печали —горючий камень на Кос-Арале.Пусть этот явор из лихолетьяшелест доносит в наше столетье.Чтоб не воскресла, не возвратиласьэтого камня горькая милость.Поэта сердце — не мертвый камень,оно, как явор, шумит веками.<2>Ой, пришел бы ты к нам, бессмертный, через ночи и через горыудивляться и любоваться нашим космосом и простором.Нивы общие колосятся, смехом славится наша хата.Мы богаты степною ширью, широтою души богаты.Не в краю твоей Катерины, не под нашим советским солнцем,а в далеких заморских странах рассевают коварный стронций.Фарисеи на ассамблеях зашумели бы бестолково,если взял бы Тарас Шевченко — делегат Украины — слово.Слово гневное за кордоном! Вдалеке от родного дома.Я от имени коммунистов низко кланяюсь крепостномуза его золотые строки, за святые его страницы,что не выцвели, не истлели, а раскинулись, как зарницы.С БЕЛОРУССКОГО
Аркадий Кулешов
343. БАЛЛАДА О ПРАВДЕ
Задержанный клял свою долю,в немецкий попавши острог.Он весть об измене на волюхотел передать, да не смог.В ту пущу, что весть ожидала,он с правдой хотел убежать,да стража его задержала:минуты до смерти считать.Они вместе с правдой считалишаги за острожной стеной,его вместе с нею сжигалив печи полуночной порой.Предатель в усы усмехался,он видел — известная вещь, —как правду, какой он боялся,эсэсовцы кинули в печь.Когда бы умели — сказалинам правду бы пепел с золой,но молча их люди смешалина пашне с молчащей землей.Острог рассказал бы, да сгинулострог от огня, от войны.Виднеются только руины,обломок тюремной стены.По горам, лесам и долинамдавно отгремела война.Как память, стоит на руинахострожная эта стена.И полночь за полночью сновапредателю снится во сне:начертана — слово за словом —вся правда о нем на стене.Никто еще слов тех не знает,и прежде, чем час тот пробьет,—при молнии дождь их читаети слезы осенние льет.Предатель тюремную стенусреди пустырей отыскал.Изменник слова про измену,как свой приговор, прочитал.Ах, зря он в усы усмехался,случилась нежданная вещь:ту правду, какой он боялся,не взяли ни время, ни печь.Никто не развеял по полюее, словно пепел седой.Явилась та правда на волюоткрытой всем взорам стеной.Ее на острожных страницахсам узник писал перед тем,как в пепел ему превратиться,как смолкнуть ему насовсем.Писал он, чтоб ведали люди,что правда не сгинет нигде,чтоб ей предоставили судьисвидетелем быть на суде.