Полное собрание стихотворений под ред. Фридмана

*** 
Тебе ль оплакивать утрату юных дней? 
     Ты в красоте не изменилась 
         И для любви моей 
От времени еще прелестнее явилась. 
Твой друг не дорожит неопытной красой, 
Незрелой в таинствах любовного искусства. 
Без жизни взор ее стыдливый и немой, 
     И робкий поцелуй без чувства. 
     Но ты, владычица любви, 
     Ты страсть вдохнешь и в мертвый камень; 
И в осень дней твоих не погасает пламень, 
     Текущий с жизнию в крови.  
*** 
   Увы! глаза, потухшие в слезах, 
Ланиты, впалые от долгого страданья, 
   Родят в тебе не чувство состраданья, — 
   Жестокую улыбку на устах... 
   Вот горькие плоды любови страстной, 
Плоды ужасные мучений без отрад, 
   Плоды любви, достойные наград, 
Не участи для сердца столь ужасной... 
Увы! как молния внезапная небес, 
   В нас страсти жизнь младую пожирают 
      И в жертву безотрадных слез, 
      Коварные, навеки покидают. 
Но ты, прелестная, которой мне любовь 
Всего — и юности, и счастия дороже, 
Склонись, жестокая, и я... воскресну вновь, 
Как был, или еще бодрее и моложе.  
*** 
Улыбка страстная и взор красноречивый, 
В которых вся душа, как в зеркале, видна, 
      Сокровища мои... Она 
Жестоким Аргусом со мной разлучена! 
      Но очи страсти прозорливы: 
Ревнивец злой, страшись любви очей! 
Любовь мне таинство быть счастливым открыла, 
Любовь мне скажет путь к красавице моей, 
Любовь тебя читать в сердцах не научила.    
*** 
Изнемогает жизнь в груди моей остылой; 
Конец борению; увы! всему конец. 
Киприда и Эрот, мучители сердец! 
Услышьте голос мой последний и унылый. 
Я вяну и еще мучения терплю: 
         Полмертвый, но сгораю. 
Я вяну, но еще так пламенно люблю 
     И без надежды умираю! 
     Так, жертву обхватив кругом, 
На алтаре огонь бледнеет, умирает 
     И, вспыхнув ярче пред концом, 
         На пепле погасает.    
*** 
С отвагой на челе и с пламенем в крови 
Я плыл, но с бурей вдруг предстала смерть ужасна. 
О юный плаватель, сколь жизнь твоя прекрасна! 
         Вверяйся челноку! плыви! 
Между маем 1817 и началом 1818    
‹Из греческой антологии›. Впервые — в брошюре «О греческой антологии». СПб., 1820. Печ. по ней с устранением трех последних строк 2-го стихотворения, явно представляющих собой вариант предшествующих трех стихов, ошибочно присоединенный к тексту. Подготовляя новое издание «Опытов», Батюшков написал на стр. 243 книги: «Прибавить переводы из антологии, уже напечатанные», а также приписал к оглавлению: «Переводы из антологии». Статья была подготовлена Батюшковым и С. С. Уваровым в 1817—1818 гг. для журнала, который предполагал издавать «Арзамас» (см. «Литературные воспоминания» Уварова за подписью «А. В.» в «Современнике», 1851, т. 27, № 5, стр. 38), но так как журнал не состоялся, вышла отдельной брошюрой. Ее издание выдержано в тонах литературной мистификации; Уваров и Батюшков, в частности, скрыли себя за своими арзамасскими именами: «Ст.» и «А.», то есть «Старушка» и «Ахилл». Не знавший греческого языка, Батюшков сделал для статьи переводы из антологии — сборника избранных стихотворений греческих поэтов, впервые напечатанного в конце XV в., — с французских переложений Уварова, которые тоже были помещены в статье. Статья в основном написана Уваровым, однако в ней, несомненно, отразились и мысли Батюшкова, хотя, конечно, невозможно точно определить долю участия поэта в ее сочинении. Посылая Вяземскому недавно вышедшую брошюру, А. И. Тургенев писал 25 февраля 1820 г.: «Вот тебе и еще гостинец от Уварова: русские стихи Батюшкова; я думаю, что и в прозе есть его помарки» («Остафьевский архив», т. 2. СПб., 1899, стр. 23). В статью, например, входит почти такое же рассуждение о национально-географической обусловленности искусства разных народов, какое дано в критическом очерке Батюшкова «Нечто о поэте и поэзии» (1815). И самый выбор стихотворений для статьи был, весьма возможно подсказан Уварову беседами с Батюшковым. 1-е стихотворение принадлежит Мелеагру Гадарскому (I в. до н. э.); 2-е — Асклепиаду Самосскому (около III в. до н. э.), 3-е — Гедилу (III в. до н. э.), 4-е и 5-е — Антипатру Сидонскому (III в. до н. э.), 6-е — неизвестному поэту, 7, 8, 9, 10, 11 и 12-е — Павлу Силенциарию (VII в. до н. э.). Источник 13-го стихотворения, не вошедшего в состав антологии, неизвестен. В 1825 г. его перевел Д. В. Дашков в качестве стихотворения древнегреческого поэта Феодорида («Северные цветы на 1825 г.». СПб., 1825). В брошюре Уваров объяснял содержание и смысл стихотворений. Так, о 5-м стихотворении он писал: «Поэт предполагает, что нереиды, дочери Океана, сетуя на развалинах величественного Коринфа, поют: «Где слава, где краса, источник зол твоих?». О 9-м стихотворении было сказано: «Поэт обращается к постарелой красавице». О 13-м стихотворении говорилось в духе литературной мистификации: «Сверх сего, найдена еще на обверточном листе издаваемой нами рукописи следующая надгробная надпись, с греческого переведенная». 
Стогны — площади. 
Коринф — один из главных городов-государств Древней Греции, разоренный в 146 г. до н. э. римским консулом Муммием, более ста лет пролежавший в развалинах и отстроенный только в 44 г. до н. э. Юлием Цезарем. 
Мусия — мозаика. 
Алкион — морская птица. 
 
К творцу "Истории государства российского" 
("Когда на играх Олимпийских...") 
Когда на играх Олимпийских, 
В надежде радостных похвал, 
Отец истории читал, 
Как грек разил вождей азийских 
И силы гордых сокрушал, — 
Народ, любитель шумной славы, 
Забыв ристанье и забавы, 
Стоял и весь вниманье был. 
Но в сей толпе многонародной 
Как старца слушал Фукидид! 
Любимый отрок аонид, 
Надежда крови благородной! 
С какою жаждою внимал 
Отцов деянья знамениты 
И на горящие ланиты 
Какие слезы проливал! 
И я так плакал в восхищеньи, 
Когда скрижаль твою читал, 
И гений твой благословлял 
В глубоком, сладком умиленьи... 
Пускай талант — не мой удел! 
Но я для муз дышал недаром, 
Любил прекрасное и с жаром 
Твой гений чувствовать умел.