Полное собрание стихотворений под ред. Фридмана

Вои — воины. 
Рамена — плечи. 
 
Скальд 
("Воспой нам песнь любви и брани...") 
«Воспой нам песнь любви и брани, 
О скальд, свидетель древних лет, 
Твой меч тяжел для слабой длани, 
Но глас века переживет!» 
— «Отцов великих славны чада! — 
Егил героям отвечал, — 
Священных скальдов песнь — награда 
Тому, кто в битвах славно пал: 
И щит его, и метки стрелы — 
Они спасут от алчной Гелы. 
Ах, мне ли петь? Мой глас исчез, 
Как бури усыпленный ропот, 
Который, чуть колебля лес, 
Несет в долины томный шепот. 
Но славны подвиги отцов 
Живут в моем воспоминаньи; 
При тусклом зарева мерцаньи 
Прострите взор на ряд холмов, 
На ветхи стены и могилы, 
Покры‹ты› мхом, — там ветр унылый 
С усопших прахом говорит; 
Там меч, копье и звонкий щит 
Покрыты пылью и забвенны... 
Остатки храброго священны! 
Я их принес на гроб друзей, 
На гроб Аскара и Елои!.. 
А вы, о юноши-герои, 
Внемлите повести моей». 
    Между 1809 и 1811 
Скальд. Впервые — «Известия Академии наук СССР», Отделение литературы и языка, 1955, т. 14, вып. 4, стр. 364—365, по автографу ПД. Стихотворение представляет собой очень вольную обработку начала первой песни поэмы Парни «Иснель и Аслега». Превращая отрывок в самостоятельное художественное произведение, Батюшков исключает находящиеся в начале первой песни слова о героях поэмы Иснеле и Аслеге и заменяет их упоминанием о других героях оссиановского цикла (Оскаре и Элое). По всей вероятности, это произведение относится к тому периоду, когда Батюшков работал над «Сном воинов». Так как бумага, на которой написано стихотворение, имеет водяной знак 1809 г., датируем его между 1809 и 1811 гг.    
 
На смерть супруги Ф. Ф. Кокошкина 
("Нет подруги нежной, нет прелестной Лилы!..")
Nell’età sua più bella e più fiorita... 
...E viva, e bella al ciel salita. 
Petrarca 
В самом прекрасном, самом цветущем возрасте... 
Живая, прекрасная взошла на небо. 
Петрарка (итал.). — Ред. 
Нет подруги нежной, нет прелестной Лилы! 
                  Всё осиротело! 
Плачь, любовь и дружба, плачь, Гимен унылый! 
                  Счастье улетело! 
Дружба! ты всечасно радости цветами 
                  Жизнь ее дарила; 
Ты свою богиню с воплем и слезами 
                  В землю положила. 
Ты печальны тисы, кипарисны лОзы 
                  Насади вкруг урны! 
Пусть приносит юность в дар чистейший слезы 
                  И цветы лазурны! 
Всё вокруг уныло! Чуть зефир весенний 
                  Памятник лобзает; 
Здесь, в жилище плача, тихий смерти гений 
                  Розу обрывает. 
Здесь Гимен, прикован, бледный и безгласный, 
                  Вечною тоскою, 
Гасит у гробницы свой светильник ясный 
                  Трепетной рукою! 
Апрель или май 1811 
На смерть супруги Ф. Ф. Кокошкина. Впервые — ССП, ч. 1, стр. 138—139. С исправлением ст. 7 — ПРП, ч. 6, стр. 62—63, где имеет заглавие: «К Ф. Ф. Кокошкину (на смерть его супруги)». Печ. по «Опытам», стр. 84—85. Эпиграф — из 10-го сонета Петрарки на смерть Лауры. 
Супруга Ф. Ф. Кокошкина — рано умершая Варвара Ивановна Кокошкина, урожденная Архарова (1786—1811), жена знакомого Батюшкова, поэта-дилетанта, переводчика и театрального деятеля Федора Федоровича Кокошкина (1773—1838) 
Тисы — вечнозеленые хвойные деревья и кустарники.  
 
<Н. И. Гнедичу> 
("Сей старец, что всегда летает...") 
Сей старец, что всегда летает, 
Всегда приходит, отъезжает, 
Везде живет — и здесь и там, 
С собою водит дни и веки, 
Съедает горы, сушит реки 
И нову жизнь дает мирам, 
Сей старец, смертных злое бремя, 
Желанный всеми, страшный всем, 
Крылатый, легкий, словом — время, 
Да будет в дружестве твоем 
Всегда порукой неизменной 
И, пробегая глупый свет, 
На дружбы жертвенник священный 
Любовь и счастье занесет! 
5 декабря 1811 
‹Н. И. Гнедичу› («Сей старец, что всегда летает...»). Впервые — PC, 1883, т. 38, № 5, стр. 345. Стихи находятся в письме Батюшкова к Гнедичу от 27 ноября — 5 декабря 1811 г. Написаны по поводу именин Гнедича (Соч., т. 3, стр. 163). К последнему стиху, заключающему пожелания «любви и счастья», Батюшков прибавил: «Вот мое желание: оно одинаково и в прозе, и в стихах» (там же, стр. 164).    
 
<Отрывок из XXXIV песни "Неистового Орланда"> 
("Увы, мы носим все дурачества оковы...")
Увы, мы носим все дурачества оковы, 
       И все терять готовы 
Рассудок, бренный дар небесного отца! 
Тот губит ум в любви, средь неги и забавы, 
Тот, рыская в полях за дымом ратной славы, 
Тот, ползая в пыли пред сильным богачом, 
Тот, по морю летя за тирским багрецом, 
Тот, золота искав в алхимии чудесной, 
Тот, плавая умом во области небесной, 
Тот с кистию в руках, тот с млатом иль с резцом. 
Астрономы в звездах, софисты за словами, 
А жалкие певцы за жалкими стихами: 
Дурачься, смертных род, в луне рассудок твой! 
Декабрь 1811 
‹Отрывок из XXXIV песни «Неистового Орланда»›. Перевод из поэмы Лодовико Ариосто (1474—1553) «L’Orlando Furioso». Впервые — PC, 1883, т. 38, № 5, стр. 338. Стихи находятся в письме Батюшкова к Гнедичу от 29 декабря 1811 г. Здесь Батюшков сообщал Гнедичу: «Я... перевел вчерась листа три из Ариоста, посягнул на него в первый раз в жизни». Как свидетельствует указанное письмо, Батюшков в это время переводил «целую песнь» (34-ю) «Неистового Орланда», и его смущало, что шутливое снижение евангельских образов в поэме Ариосто может помешать появлению перевода в печати. «У нас это вовсе не годится, а если мне не веришь, то загляни в цензурный комитет», — писал он Гнедичу (Соч., т. 3, стр. 171). Замысел переводов из «Неистового Орланда» возник у Батюшкова еще в 1810 г. В письме к Вяземскому от 29 июля 1810 г. он говорил, что хочет перевести «несколько отрывков» из Ариосто, «которого еще нет вовсе на русском, ибо перевод, который сделан с французского, так похож на оригинал, как Батонди ‹итальянец, живший в доме Вяземского› на честного человека» (ЦГАЛИ). Впоследствии, в 1817 г., Батюшков перевел прозой конец 23-й и начало 24-й песни поэмы Ариосто и с заглавием «Исступление Орланда» напечатал этот перевод (в ВЕ, 1817, № 17—18, стр. 17—29). См. также на стр. 237 батюшковское «Подражание Ариосту». Творчество итальянского поэта Батюшков анализировал в статье «Ариост и Тасс» (1815), подчеркивая вольнолюбивые мотивы в произведениях Ариосто, который «писал, что хотел, против пап» (Соч, т. 2, стр. 151).