Полное собрание стихотворений под ред. Фридмана

 
Радость 
("Любимица Кипридина...") 
Любимца Кипридина 
И миртом, и розою 
Венчайте, о юноши 
И девы стыдливые! 
Толпами сбирайтеся, 
Руками сплетайтеся 
И, радостно топая, 
Скачите и прыгайте! 
Мне лиру тиискую 
Камены и грации 
Вручили с улыбкою: 
И песни веселию, 
Приятнее нЕктара 
И слаще амврозии, 
Что пьют небожители, 
В блаженстве беспечные, 
Польются со струн ее! 
Сегодня — день радости: 
Филлида суровая 
Сквозь слезы стыдливости 
«Люблю!» мне промолвила. 
Как роза, кропимая 
В час утра Авророю, 
С главой, отягченною 
Бесценными каплями, 
Румяней становится, — 
Так ты, о прекрасная! 
С главою поникшею, 
Сквозь слезы стыдливости, 
Краснея, промолвила: 
«Люблю!» тихим шепотом. 
Всё мне улыбнулося; 
Тоска и мучения, 
И страхи и горести 
Исчезли — как не было! 
Киприда, влекомая 
По воздуху синему 
Меж бисерных облаков 
Цитерскими птицами 
К Цитере иль Пафосу, 
Цветами осыпала 
Меня и красавицу. 
Всё мне улыбнулося! — 
И солнце весеннее, 
И рощи кудрявые, 
И воды прозрачные, 
И холмы парнасские! 
Любимца Кипридина, 
В любви победителя, 
И миртом, и розою 
Венчайте, о юноши 
И девы стыдливые! 
                Около 1810 (?) 
Радость. Вольный перевод стихотворения Касти «Il contento». Впервые — «Опыты», стр. 196—198. Печ. без подзаголовка «Подражание Касти», который Батюшков зачеркнул при подготовке нового издания книги. Касти — см. стр. 280. Пушкин отметил музыкальность этого стихотворения, написав на полях «Опытов»: «Вот Бат‹юшковск›ая гармония» (П, т. 12, стр. 279). 
Лира тииская — лира Анакреона (см. стр. 263), уроженца города Теоса.  
 
Сон воинов: 
Из поэмы "Иснель и Аслега" 
("...Но вскоре пламень потухает...")
Битва кончилась, ратники пируют вокруг зажженных дубов... 
...Но вскоре пламень потухает, 
И гаснет пепел черных пней, 
И томный сон отягощает 
Лежащих воев средь полей. 
Сомкнулись очи; но призрАки 
Тревожат краткий их покой: 
Иный лесов проходит мраки, 
Зверей голодных слышит вой; 
Иный на лодке легкой реет 
Среди кипящих в море волн; 
Веслом десница не владеет, 
И гибнет в бездне бренный челн; 
Иный места узрел знакомы, 
Места отчизны, милый край! 
Уж слышит псов домашних лай 
И зрит отцов поля и домы 
И нежных чад своих... Мечты! 
Проснулся в бездне темноты! 
Иный чудовище сражает — 
Бесплодно меч его сверкает; 
Махнул еще, его рука, 
Подъята вверх... окостенела; 
Бежать хотел — его нога 
Дрожит, недвижима, замлела; 
Встает — и пал! Иный плывет 
Поверх прозрачных тихих вод 
И пенит волны под рукою; 
Волна, усиленна волною, 
Клубится, пенится горой 
И вдруг обрушилась, клокочет; 
Несчастный борется с рекой, 
Воззвать к дружине верной хочет, — 
И голос замер на устах! 
Другой бежит на поле ратном, 
Бежит, глотая пыль и прах; 
Трикрат сверкнул мечом булатным, 
И в воздухе недвижим меч! 
Звеня упали латы с плеч... 
Копье рамена прободает, 
И хлещет кровь из них рекой; 
Несчастный раны зажимает 
Холодной, трепетной рукой! 
Проснулся он... и тщетно ищет 
И ран, и вражьего копья. 
Но ветр шумит и в роще свищет; 
И волны мутного ручья 
Подошвы скал угрюмых роют, 
Клубятся, пенятся и воют 
Средь дебрей снежных и холмов... 
    Между 1808 и февралем 1811    
Сон воинов. Вольный перевод отрывка из 3-й песни поэмы Парни «Isnel et Asléga». Впервые — ВЕ, 1811, № 3, стр. 178—180, под заглавием «Сон ратников». Печ. по «Опытам», стр. 177—179. Из нового издания «Опытов» Батюшков хотел это стихотворение исключить. В ВЕ после заглавия были следующие пояснительные строки: «Сражение кончилось. Скандинавцы учреждают пиршество. Пылают дубы, и чаша радости ходит кругом». Кроме того, стихотворение имело такое продолжение: 
Все спят у тлеющих костров, 
Все спят; один Эрик несчастный 
Поет, и в мраке гул ужасный 
От скал горам передает: 
«Сижу на бреге шумных вод, 
Всё спит кругом; лишь воют рощи, 
И Гелы тень во мгле ревет: 
Не страшны мне призрАки нощи, 
Мой меч скользит по влаге вод! 
Сижу на бреге ярых вод. 
Страшися, враг, беги стрелою! 
Ни меч, ни щит уж не спасет 
Тебя с восставшею зарею... 
Мой меч скользит по влаге вод! 
Сижу на бреге ярых вод. 
Мне ревность сердце раздирает: 
Супруга, бойся! День придет, 
И меч отмщенья заблистает!.. 
Но он скользит по влаге вод. 
Сижу на бреге шумных вод. 
Всё спит кругом; лишь воют рощи, 
Лишь Гелы тень во мгле ревет: 
Не страшны мне призрАки нощи, 
Мой меч скользит по влаге вод!»
Батюшков сделал свой перевод со второго издания поэмы Парни, напечатанного в 1808 г. и значительно отличавшегося от ее первого издания, которое вышло в 1802 г. По поводу этого перевода возникла ожесточенная полемика между Батюшковым и Гнедичем, отрицательно относившимся к поэзии Парни, не соответствовавшей его взглядам на искусство, которое, по его мнению, должно было быть посвящено «важным» предметам. Батюшков, со своей стороны, утверждал, что «поэма Парни прекрасна», и указывал на оригинальность и художественность своего перевода. «Кажется, перевод мой не хуже подлинника», — писал он Гнедичу (Соч., т. 3, стр. 113—114), а в другом письме к нему говорил о переводе: «Эти стихи написаны очень хорошо, сильно..., они меня достойны» (Соч., т. 3, стр. 117). Оба поэта остались на своих позициях.