Враги вроде тебя (ЛП)

Замалчивать, какое место приковало мое внимание, нелепо. Вряд ли мне удастся сохранить нашу конечную цель в тайне.
— Если хочешь знать, это остров Медлин, — бросаю я, не в силах убрать из голоса нотку возмущения.
Он поднимает взгляд.
— Остров Медлин? Висконсин?
Подмечаю момент, когда он устанавливает связь, когда слабое озарение превращается в понимание.
— Амулет на твоем браслете, — бормочет он. — С изображением лодки…
Вынуждаю себя хмыкнуть.
— Ага, в «Клетке», когда ты меня связал… как рождественскую ветчину, если я верно помню?
Он не ведется на мое легкомыслие. В этом фишка Уилла: стоит ему на что-то нацелиться, отвлекаться он не станет. Во время просмотра списка он заметил мою реакцию и хочет знать, почему тот оказал на меня такое влияние.
Он произносит:
— Ты говорил, что никогда там не бывал.
— Все верно, я никогда там не бывал. — Возвращаюсь к телефону. До острова мы сможем добраться на пароме от Дулута, что, к сожалению, является маленьким аэропортом без интенсивного движения… и все забронировано. Лучшее, что можно придумать, — стыковочный рейс завтра в полдень из Миннеаполиса. Завершаю покупку билетов.
— Мы улетаем отсюда в шесть утра.
Убираю телефон и борюсь с желанием запихнуть руки в карманы. Именно там сейчас лежит амулет. Иногда я его касаюсь, поглаживаю рельефный дизайн, словно безделушку на удачу или талисман, артефакт из жизни, прожить которую у меня нет и шанса — альтернативное существование, свободное от яда, мрака и коррупции. Другой мир.
Уилл выглядит несчастным. Его страдания что-то со мной творят. Будто ударяют в сердце.
— Я никуда не поеду, пока ты со мной не поделишься.
Пристально глядя, напускаюсь на него.
— Ты говорил, что доверяешь мне. Теперь у нас есть место для старта. Мы согласились вместе работать, а не делиться каждой сраной мелочью, пришедшей в голову. Нет нужды…
— Есть, — перебивает он и шагает ближе. — Никогда не встречал парня, который бы с такой легкостью отмахивался от происходящего, как делаешь ты. Даже от важных вещей. Но вот это? Когда ты увидел название? Мне нужно знать, что спровоцировало такое выражение лица.
Делаю шаг назад.
— Ничего. Предчувствие.
Он качает головой и сокращает установленную мной дистанцию, движения его легки и грациозны.
— Не верю. Я видел твое лицо. Явно что-то есть.
Опять отступаю назад и на этот раз лопатками упираюсь в стену. Убегать некуда. Уилл приближается настолько, что касается грудью моей груди.
— Скажи мне.
Господи, он беспощаден, а я охереть как устал. Хватит и того, что нас ожидает зверски ранний перелет. Хватит и того, что в самое подходящее время я не сплю. Я на последнем издыхании. Нет у меня сил держать свои секреты под замком столь же жадно, как я делал все эти годы. Иногда кажется, что я должен всем телом содрогаться от того, насколько физически сложно хранить их внутри, и достаточно одного маленького толчка, чтоб опрокинуть башню.
— Кит, — мягко говорит он. — Пожалуйста.
— Мы должны были туда отправиться, — выпаливаю я. — Я и мои родители… перед бомбежкой.
Он молча на меня смотрит. И наконец-то произносит:
— Что, по-твоему, мы там отыщем?
Я уже и так сожалею, что выложил слишком много. Избегая его взгляда, отвожу глаза. Не могу я сказать больше. Не хочу проговаривать вслух свои самые страшные подозрения. Тогда они станут реальностью.
— Понятия не имею, — лгу я. — Но это место подходит для старта, как и любое другое. Думаю, стоит туда отправиться, вдруг удастся что-то найти.
Тишина. Потом Уилл выдает:
— Кит, мы теперь партнеры. Мне нужно, чтоб ты был со мной честен.
— Да не о чем тут говорить! — огрызаюсь я и отпихиваю его грубее, чем намеревался.
Уилл отшатывается, но быстро восстанавливает равновесие, вновь приближается и, опустив руку мне на грудь, останавливает от побега.
— Нет. Из-за названия острова тебя скрутило в крендель. Здесь есть о чем поговорить, Кит, и ты мне расскажешь.
Открываю рот, чтоб послать его на хер, но ничего не выходит. Словно все эти сидящие внутри меня секреты завязались в настолько тугой узел, что перекрыли мне горло, и я не могу выдавить из себя ни звука.
— Что, по-твоему, мы отыщем на этом острове? — Тон его ласков, темный взор пронзителен.
Отворачиваюсь, глаза покалывает. Он зажимает мой подбородок двумя пальцами и поворачивает к себе мое лицо. Отталкиваю его руку и пригвождаю суровым взглядом. Прикосновения к подбородку? Нет.
— У твоих родителей там друзья? Дом?
— Нет… Я… — Замолкаю, сердце так сильно барабанит, словно я пробежал спринт.
— Считаешь, там мы найдем Рок-файл?
Качаю головой, во мне бурлит адреналин.
— Может быть. Не знаю… — Мне приходит в голову, что, должно быть, именно так чувствует себя олень, когда замирает посреди дороги, прикованный к месту светом фар. — Думаю…
— Что? Что ты думаешь, Кит?
— Думаю… — Все во мне цепенеет. — Думаю, что отыщу там отца.
Взгляд Уилла спокойный, пристальный, оценивающий. Секунды тянутся. Потом он изрекает:
— Мне казалось, твой отец мертв.
— Ну, мне тоже. Но ты же знаешь, как все это делается. — Горько улыбаюсь. — Все эти долбаные секретные агенты… — Втягиваю воздух, смягчаюсь и, насколько возможно, играючи продолжаю: — Понимаешь, остров Медлин был запасным планом. Шансом. Заметив его в твоем списке, — указываю на его мобильник, который по-прежнему лежит на матрасе, — я подумал: «О, точно. Может, хотя бы отец дотуда добрался». — Фальшиво усмехаюсь.
Уилл же не видит ничего смешного. Его лицо, будто зеркало, отражает мою опустошенность. Странно, но его растерянность помогает. По крайней мере, один человек в этом мире со мной солидарен.
Медленно и осторожно, будто я собака, которая может укусить, он вновь ко мне подходит. Приблизившись, скользит рукой мне в волосы и обхватывает затылок ладонью. Очень приятно. Тепло и надежность, и доверие.
Аккуратно приподнимает мое лицо, и я встречаю его взгляд.
— Допустим, твой отец отсиживается на этом острове. Как ты думаешь, чем он занят? Считаешь, файл у него? Считаешь, он продает секреты Ползину?
Он проговаривает слова почти изумленно, пусть и очевидно: да, именно так я и считаю. Слушать все это по-прежнему сложно, зато туманная возможность, сидевшая в мозгу несколько месяцев, становится реальной. Официальной.
— Возможно, — шепчу я. — Да.
Взгляд Уилла смягчается, а голос становится добрее.
— Боже, Кит…
Его жалость невыносима. Убираю его руку и отхожу на несколько шагов.
— Не смотри так на меня. Словно… Не знаю… Словно до настоящего момента я не подозревал. То есть да, мысль о том, что он может быть жив, свежая. Но о том, что он… предатель… — Сглатываю. — Сказать по-честному, я задавался подобным вопросом.
Осторожно на него смотрю, жду отвращения, но все, что я вижу, — это беспокойство. Не хочу его жалости, — правда, не хочу — но меня успокаивает, что он вроде бы не испытывает ко мне ненависти. По крайней мере, пока что.
— Давно? — тихо спрашивает он.
— Некоторое время. Я случайно выяснил, что несколько лет назад мои родители были под подозрением у британской разведки: отца подозревали в измене, а мать — в помощи и подстрекательстве. Вот почему я сам стал агентом. Хотелось обелить их имена, доказать их невиновность. Они были моими героями, понимаешь? Я их боготворил.
Уилл наблюдает за мной, выражение лица угрюмое.