Враги вроде тебя (ЛП)

Хмурюсь, надеясь, что он не замечает пульсирующего в щеке тика.
Кит мягко посмеивается.
— Здесь неподалеку всего несколько номеров, и я уверен, что смогу угадать, который из них твой. Но почему бы тебе не показать дорогу? — Он жестикулирует моим пистолетом, и я иду.
Поразительно, что он до сих пор меня не прикончил. Он предупреждал, что убьет меня, если я вновь буду охотиться на Ползина, а мужчина не кто иной, как профессионал. Единственная причина, которую я в состоянии сочинить, — что маловероятно — он не может. Почему-то.
Этот мужчина хладнокровно отправил на тот свет всех киллеров, которых за последние два года посылали к Ползину, но меня он застрелить не может. Сердце грохочет.
— Этот номер, Уилл? — нежно спрашивает он.
Торможу. Вагнер лучше было уйти, черт бы ее побрал.
— Давай заглянем внутрь. — Что-то в моей реакции подтвердило его догадки, и он больше не тратит время на вопросы. — Не то чтоб я не поверил твоему рассказу. Но мне больше по душе знать наверняка.
— Ладно, — откликаюсь я или скорее каркаю, голос меня выдает, в голове кавардак, разум ищет способ обернуть эту полную жопу в мою пользу.
Он протягивает руку и со щелчком опускает маленькую защелку на верхней части двери, «глок» по-прежнему прижат к моей спине. Чувствую, как ткань его туники касается моих связанных рук.
Шепот прикосновения. Это успокаивает.
— Толкни телом дверь, — говорит он. — Спокойно и медленно. Я буду позади тебя. Если там кто-нибудь есть, ты окажешься как раз между нами. Лучше тебе об этом помнить.
Как он и приказал, толкаю дверь. Раздается женский стон, свист хлыста, а потом приглушенный звук удара. Чувствую, как Кит напрягается и сильнее прижимает «глок» к центру моей спины.
— Ты сказал...
Провожу его внутрь.
— Это запись. Видишь?
Он меня пихает — прям как мне хочется. Пока он выискивает источник звука, я бросаюсь к Андреевскому кресту и хватаюсь за один из брусьев. Плечо болезненно хрустит, я использую все возможности своего тела, чтоб снять громадную штуковину со стены. С разворота бью Кита хреновиной.
Кит вопит. С глухим стуком он падает на пол, и что-то — мой «глок»? — стремительно катится по полу темницы.
Извиваюсь на полу, по-быстрому продеваю ноги через руки, чтоб они оказались спереди, а потом поднимаюсь.
Запястья все еще связаны, но, по крайней мере, теперь они не за спиной.
Снова на коне.
Кит в шоке, но он поднимается... и тянется к моему «глоку».
Ныряю за пистолетом, ползу так, будто там самое важное место в моей жизни. Хватаю оружие, вскакиваю на ноги и целюсь ему в голову.
— На пол. Медленно.
Он приподнимает руки. Ровно настолько, чтоб выглядеть угрожающе.
— Я так не думаю, — рявкаю я. — Полностью.
Он смотрит на меня своими хищными глазами. Великолепными. Убийственными. Поднимает руки полностью. В этом рабском наряде он выглядит грациозно и свирепо. Поднятые руки не имеют ничего общего с капитуляцией, скорее наоборот — с насмешкой.
Во рту пересыхает.
— На колени.
— Я на колени? Уверен, что хочешь именно этого, Уилл?
— На колени. Живо, — рычу я, делая вид, будто не уловил намек.
Невозмутимо и спокойно он опускается передо мной на колени.
— На живот, ноги раздвинуть, пальцы сцепить в замок на затылке.
Он лишь меня разглядывает.
Я так часто оказывался в сражениях в численном меньшинстве, что невозможно сосчитать. На счет «раз» разоружал десятки вражеских бойцов — группы, что могли застать меня врасплох правильным взаимодействием. Каким же образом мужчина под дулом моего «глока» умудряется нести в себе угрозу?
Обхожу его и встаю за спиной.
— Делай. — Пихаю его стопой в плечо.
Он падает и опирается на руки.
— Ноги раздвинуть. Пальцы сцепить в замок.
Наконец-то он подчиняется.
Сосредотачиваюсь на его сандалиях — на чудных ремешках с кожаной полоской сзади.
— Ну, вы только посмотрите. — Еще немного раздвигая ноги, пинаю его ступню. Наклоняюсь и вытаскиваю лезвие из сандалии. Костяшками дотрагиваюсь до его гладкой мускулистой голени. Меня шокирует электрический разряд. Я его игнорирую. — Спасибо. Не против, если я сделаю вот так? — Лезвием освобождаю свои запястья. Путы рвутся. Из второго сандалия вынимаю еще одно лезвие и прячу оба в карман нелепого жилета. Теперь, когда руки свободны, кровообращение нормализуется.
Кит лежит на полу. Убеждаю себя, что номер у меня под контролем.
Убираю «глок» в карман, откуда смогу быстро выудить, и обыскиваю его в надежде отыскать оружие. Задираю юбку и на бедре нахожу кобуру. Пистолет можно вытащить только спереди.
— Развернись. Медленно. Руки вверх. И не дергайся.
Он разворачивается.
Приподнимая юбку, чувствую его взгляд. На нем белые шелковые брифы, только вот они гораздо теснее, чем обычные плавки. Кажется, будто материал врезался в член и яйца. Его хозяйство обтянуто узким эластичным шелком. Давление должно быть невероятным.
Я могу думать лишь о том, как сорвать этот шелк и взять его в рот. Я помню его привкус во всех красках. От нахождения рядом с ним кружится голова.
Титаническим усилием возвращаюсь к делу, опускаю взгляд на обернутую вокруг бедра белую кобуру. Кожа кажется мягкой, словно масло.
Черт.
Тяжело сглатываю, расстегиваю клапан, вынимаю «девятку» и резво опускаю юбку.
— Обломщик, — надувает он губы. — Мой «зиг» — самое неинтересное. Почему бы тебе не глянуть еще раз, Уилл? Я знаю, ты хочешь. — Тон насмешливый. Кокетливый.
— Твой пистолет очень мне интересен. — С притворной увлеченностью его разглядываю. — Платиновый, Кит? Реально? Черный для тебя недостаточно гламурный?
— Платиновый сочетается с браслетом на лодыжке, — говорит он, лукавая улыбка приподнимает уголок губ. Голос, как осколки стекла, вонзается в меня. — Тебе нравится наряд, Уилл?
Черт, хочу его поцеловать.
Возвышаюсь над ним с платиновой «девяткой» в потной руке. Пистолет все еще теплый от соприкосновения с его бедром. Во рту сухо как в пустыне. Слова иссякли — стою как дурак и на него таращусь.
— Римская рабыня? — умудряюсь промямлить я, просто чтоб хоть что-то сказать.
Озорная улыбка неспешно растягивает его губы.
— Мы могли бы повеселиться.
Платиновый пистолет действительно сочетается с браслетом на лодыжке.
— Безусловно, — отзываюсь я. — Как только я разберусь с твоим боссом, мы к этому вернемся, солнышко. Развернись, папочка надежно тебя свяжет, а потом отправится поработать.
Хочется его поддразнить. Но он хмыкает, словно я идиот. Ощутив болезненный укол, со всей дури его пинаю. Мне нужно, чтоб он перевернулся лицом вниз и сцепил руки на затылке. Стандартный протокол. Он небрежно принимает позицию, будто было бы тупо вынуждать меня повторять.
Будто его вообще нереально вывести из себя.
Удерживая на нем взор, прохожу к рядку крючков на стене и снимаю крупногабаритные наручники и тонкие крепкие цепи.
— Это место кажется полнейшим дерьмом. До тех пор, пока не выпадет случай связать кого-нибудь по-настоящему. Тогда здесь очень даже удобно.
— Что ты имеешь в виду под «полнейшим дерьмом»? — Кит говорит дружелюбным, почти комичным тоном, словно мы прохлаждаемся в каком-нибудь захолустном баре. Словно я его совсем не тревожу. И будь я проклят, если его веселье меня не заводит. Подавляю стон. В голове сплошная глупость. Вернее, в обеих.
Его пальцы по-прежнему переплетены на затылке, он оборачивается ко мне. Длинные блондинистые волосы наполовину скрывают лицо, безупречный четкий профиль проглядывается сквозь светлые пряди. Он похож на долбаного ангела.